Танкист 3. Прорыватель.

[Владимир_1]

Название: Танкист 3. Прорыватель.

Аннотация: Анатолию Суворову повезло оказаться в сорок первом году, в том времени которое позже назовут «огненным летом сорок первого». Много что он успел сделать, и немцы с полной ответственностью почувствовали это на своей шкуре, но пора и честь знать. Ранение, полученное им в одной из операций, поставило крест на дальнейших его планах. Однако есть ещё шанс взбить масло из молока и тот побарахтается.

***

Очнулся я как-то сразу. Раз и в полном сознании, как будто свет включили, щёлкнув тумблером. Правда сразу разобраться где я оказался, не смог, слишком много разных звуков навалилось, тут и рёв моторов, и заполошная стрельба стрелка, что висел в люльке явно транспортного самолёта, на борту которого я похоже оказался, лёжа на носилках. Тут фюзеляж самолёта в очередной раз сотрясся и там появились не рассчитанные создателями этой машины лишние отверстия. Стрелок тут же повис, покачиваясь в своей люльке, и на пол быстрыми каплями закапала кровь. Это было хорошо видно благодаря пролому, большому куску, вырванному в борту, с той стороны полыхал один из моторов. Видимо на транспортник, не смотря на то что тот летел ночью, навалились немецкие истребители-ночники и сейчас происходило то что происходило.
В проломе мелькнуло две фигуры, слегка неуклюжие благодаря парашютом, и те нырнули в темноту снаружи. Быстро осмотревшись, я понял, что пора что-то делать, слегка наклонившись на левый борт самолёт явно падал, слегка планируя, а на борту из живых кажется остался я один. Осмотр показал, что рядом лежало четверо, оплывая кровью, по форме и петлицам явно бойцы НКВД. Хм, похоже, когда меня вывели из строя, мои бойцы срочно вернулись на базу. Вызвали Большую Землю, был прислан этот транспортник, а возможно даже не один, и вот при возвращении его подловили. Или с земли навели или старым маршрутом летели где их уже ждали. Что-то было нужно делать, но что. Что меня удивило, боли от ран не было. Я пощупал себя, повязки на груди имелись, причём накрыт я был своим френчем, не немецкой формой, а тем что имел в петлицах майорские шпалы и эмблемы танкиста. Галифе тоже были на месте, вот сапог жаль не имелось, это видимо меня бойцы переодели чтобы передать принимающей стороне меня в лучшем виде. Другого объяснения не было. Немного удивляло отсутствие в салоне моих парней, только бойцов НКВД, но надеюсь объяснение этому будет. Даже Бабочкина не было, что совсем огорчало.
Потрогав повязку ещё раз, уже нажимая сильнее, всё чувствовал, но боли не было. Если бы наркотой обкололи, думаю до болей бы не дошло, да и чувствительность заметно принижена была, а тут всё нормально было. Быстро сев, голова немного закружилась, отчего я схватился за скамейку, случайно обнаружив под ней сидор, и машинально прихватив его, шатаясь, как-то не сразу ориентация в пространстве восстановилась с этой болтанкой, я направился к пилотской кабине, на ходу надев френч и застёгивая все пуговицы. Пустая кабина, это значит они покинули борт судна. А по кабине я опознал типичный транспортный «Дуглас». А сколько до земли и сколько времени будем падать не понятно. Языки пламени уже врывались салон, и только сильный поток воздуха ещё позволял дышать воздухом, а не гарью, хотя и её хватало. Действовать пришлось быстро, закинув сидор за спину, я схватил одного из бойцов за лямки парашюта, у него вся система была на месте, а снимать времени не было, и с силой перевалив его через пролом, стал падать с ним в ночную мглу, почти сразу дёрнув за кольцо. Я хоть и крепко держался за ремни, один ещё и на кисти левой руки перехлестнул, но не сорвало меня только чудом, хотя уцепился за тело как клещ.
Порадоваться тем что не сорвался, я не успел, ныла кисть руки, чуть не вывернул её, явно растяжение заработал, как пришлось сгруппироваться и перекатом гасить скорость падения. Судя по мягкости и вязкости почвы, сели на какое-то поле, причём недавно вспаханное. Вскочив на ноги, поправив сбившийся сидор, надо же, не потерял, и мельком глянув на зарево на горизонте, самолёт рухнул там одновременно с моим таким внештатным приземлением, и вздохнув, направился к телу погибшего бойца что мне так помог. Тут тоже причина была, у него имелся такой же сидор как у меня, «ППД», ремень с непустой кобурой, ну и по карманам может что найду. А то у меня пустые, я уже проверил. Погасив купол парашюта, лёгкий ветерок надувал его, я быстро снял ременную систему с бойца, освободив от автомата и сидора, ну и ремень с кобурой, подсумком где в чехле находился запасной диск к автомату, фляжка и хороший нож. Хм, вроде по штату они не положены были, но у этого бойца был отличный тесак.
В общем, обыскав тело, складывая все находки, включая документы, в одном место, я вздохнул и включив фонарик, осторожно, в синем свете, чтобы издалека не было видно, стянул с себя френч. Исподней рубахи, как и кальсон, не было, сразу обнажённый торс, замотанный бинтами. Причём окровавленными. Ещё раз на всякий случай потрогав то место где должна была быть рана, с некоторым сомнением достав из ножен нож я стал срезать повязку. Пришлось отдирать её, приклеилась благодаря крови, но моё предположение полностью подтвердилось. Помнится, Вячеслав говорил, что был ранен, но ранение быстро исчезло, как и шрам, похоже у меня та же ситуация, так как шрам от пулевого ранения на груди, почти у сердца, на глазах исчезал. Вот это поворот нити судьбы. Хотя конечно приятная опция, жаль не многоразовая. В следующий раз она не помогла, когда однофамильца повторно ранило, несколько месяцев в госпитале провалялся. Значит и мне под пули в следующий раз не стоит соваться, проверено опытом, пусть и чужим.
Отбросив повязки, я надел прямо на голое тело френч, фуражки не было, может в салоне осталась, не заметил, и стал осматривать находки. Вообще стоило бы свалить отсюда, я понятия не имею где оказался, это наша территория или ещё оккупированная немцами, но нужно определится что брать с собой, а что прикопать с телом, я решил похоронить бойца. Всё также безымянного несмотря на наличие документов, они пробиты пулей были и запачканы кровью так что не причтёшь данные владельца. Да и сам я в кровавых разводах был, получил их пока висел на теле, когда покинул самолёт. Надо будет потом постирать. В том сидоре что я прихватил, оказались патроны. То-то так тяжело было, в бумажных пачках патроны как к автомату, так и пистолету в кобуре, там «ТТ» был. Это хорошо что оружие унифицировано под один патрон. Покопавшись в сидоре, обнаружил также шесть «лимонок». Отдельно запалы к ним. Ремень я уже застегнул, согнав складки назад, пистолет и автомат проверил, жаль что к обоим было по запасному магазину и диску. Одному. На долгий бой боец явно не рассчитывал.
Сняв фляжку с ремня, я напился, та и так наполовину пуста была, остаток добил. После перенесённого стресса, очень хотелось. С таким десантированием с борта расстрелянного самолёта, поневоле стресс испытаешь. В общем, ремень на мне, кобра над правой ягодицей возвышается, фляжка над левой, чехол с запасным диском к автомату спереди слева, нож тут же на левом боку. Автомат я прислонил к сидору чтобы тот в рыхлой земле не лежал, обдул его слегка и вот так поставил. Потом стал осматривать вещи погибшего бойца, собранные по карманам. Не так и много их было. Про документы я уже говорил, только на комсомольском билете различать смог что его зовут Григорием, а так и он был кровью испачкан. Ну а так что я мог найти в его карманах? В галифе кисет с ядрёным самосадом, приятная опция для сбивания со следа собак, сам я не курю, в кисете свёрнутые торбочкой пачка бумаги, разной, от газет до каких-то нарядов, видимо не нужных. Фонарик, которым сейчас пользовался, тоже у него забрал, не полный коробок спичек имелся, часы на руке, редкое удовольствие, а у этого бойца были, командирские. За воротником иголку нашёл с намотанными на неё нитками. Тоже прибрал, и также за отворот воротника убрал. Немного мелочи было и пара банкнот советских денег. В принципе, на этом всё. Я бы от шоколадки не отказался. Голод меня начал мучить сильный, сразу навалился как водицы испил.
Теперь сидор бойца, он был целым в отличии от гимнастёрки хозяина, которую хорошо посекла пулемётная очередь с истребителя. По крайней мере повреждений не нашёл, хотя некоторые пули прошли тело насквозь, счастливо избежав вещмешок. Кровью заметно замарало конечно, но не более. Развязав горловину, я стал рассматривать что там было. И сразу первый приятный подарок, второй запасной диск к автомату, тоже снаряжённый, я по весу определил. Отложив его в сторону наверх второго сидора убрал, чтобы в пыли не валять. Потом втащил свёрток, в материю оказался завёрнутые половина краюхи хлеба и солёное сало, уже изрядно порезанное на куски, но мне хватило, протерев лезвие ножа о свой френч, я быстро настрогал бутерброд и жуя, продолжил осматривать что есть в сидоре, складывая находки на растлённую тряпицу в которую ранее продовольствие было завёрнуто, оно так и лежало там, ещё на три бутерброда хватит по моим прикидкам. Я нашёл ещё две лимонки, почему-то с накрученными запалами и с разведёнными усиками. Обе лимонки я повесил на пояс за предохранительную скобу. Потом нашёл две луковицы, не очень свежие, слегка пожухлые, но одну нарезал и положил на сало, вот теперь бутерброд вкуснее стал. Дальше изучить сидор не успел. Послышался сначала далёкий гул множества моторов потом замелькал свет фар, на которых явно была защита. Оставив всё на месте, я прихватил только бутерброд, доедая его, и автомат, и побежал навстречу грузовикам. Судя по тому как те натужно выли на высокой ноте, шли гружённые. Дорога оказалась неподалёку, метрах в трёхстах. Я залёг рядом с ней и немного с хмурым видом рассматривал как одна за другой прошли мимо грузовики автоколонны в которой было с два десятка машин. Ну хоть определился. Наши территории тут были, так как в колонне находились «Зисы», «полуторки» и ещё пара каракатиц, которых я вот так сходу опознать не смог, но то что это наши скажу точно.
Колонна прошла, поэтому я решил вернутся обратно. Также ойкая если, вставал на что-то босыми ногами. Кстати, навстречу проехавшей колонне шла ещё одна, возможно порожняком. Добежав до тела, я продолжил инвентаризацию имущества. Внизу сидора я нашёл пару пачек патронов, около сотни для автомата, блокнот с карандашом, в блокноте половины страниц не было, видимо для писем использовали, запасные портянки нашлись, ну и две банки рыбных консервов. Открывать не стал, мне и сала хватило, хотя доедал уже второй бутерброд. Голод вроде утолил, только снова пить захотелось. В общем, вернув всё обратно во второй сидор, я сложил их вместе, и подхватив бойца подмышки вместе с парашютом утащил того к дороге, положив на обочину, благо вторая колонна уже прошла. Хотя опять моторы звучать начали. Раз тут наши, то закапывать тело я передумал, решив не тратить время, вернул документы в нагрудный карман, наши похоронят, может хоть не будет пропавшим без вести, если кровь нормально из документов уберут. Потом вернувшись за вещами я прямо по пулю направился в ту сторону куда ушли грузовики первой автоколонны. Шли гружённые, значит к фронту, по-другому быть как-то не могло.
А пока шёл, то занимался измышлениями. Раз ситуация повернулась так что я снова свободен и на ногах, то зачем возвращаться, повоюем ещё. Пусть сейчас где-то конец августа. Вон уже прохладно по ночам, шинельку бы неплохо заиметь, но пару месяцев ещё можно на передовой поработать, а дальше видно будет. Я ведь тоже понимаю ту ценность моих знаний что имею, и что нужно ими делится, однако иметь такую же золотую клетку что получил мой однофамилец в параллельном мире, я не хотел категорически, поэтому и желал максимально оттянуть встречу с правительством Союза. До предела, пока есть возможность, в их сети я не пойду. Ранение конечно серьёзный фактор и тут никуда не денешься, и если бы я так не излечился и самолёт благополучно долетел, то имелись все шансы что я уже был бы в руках представителей Советского Союза, но если Судьба сделал такой резкий поворот, то я лично только рад и мысленно аплодирую ей. Тем более в связи с тем, что самолёт был сбит, есть все шансы что меня посчитают погибшим и не будут искать. Надеюсь тот боец, которого я оставил на обочине, не наведёт мысль о том, что я жив. Тем более должно быть известно о моём ранении.
Идти босиком было не удобно, я конечно закатал штанины, но всё равно. Да, я помню про сапоги погибшего бойца. Но извините, сорок последний размер как-то не подходил моему сороковому. Так что приходилось идти осторожно, не используя фонарик, а только естественное совещание в виде луны. Видимо она и вывела немцев на самолёт, хорошо зараза всё освещала. Пока я не знаю, что буду делать, иду на авось, не строя планы, но выходить пока к людям не стоит. Вид расхристанный. Без обуви и головного убора, форма в пятнах чужой крови, документов нет. В общем, не тот вид, который стоит показывать, однако я надеюсь что-то придумать, как-то переодеться.
Где-то километра через три мне глубокий овраг попался, перебрался через него и направился дальше, по полю где колосилась пшеница. Кстати, я понял почему то поле куда мне удалось десантироваться, оказалось вспахано. Там по краям у оврага следы огня, трава сгорела, видимо и поле полыхнуло. Отчего не знаю, может сбитый самолёт упал объятый пламенем, но вот поле перепахали. После оврага я ещё километра два прошёл и наткнулся на речку. Где я нахожусь, даже приблизительно не знаю, с одной стороны виднелся каменный мост, явно дореволюционной постройки, там смена караула как раз была. Бдят бойцы, так что соваться не стал, а ушёл в другую сторону за излучину, где и стал раздеваться, хочу форму постирать, пусть кровь уже подсохла, но надеялся убрать следы, песком и глиной натру, может и уберу явные следы крови. За одно и сам искупался, омываясь, вода не ледяной была, хотя заметно прохладной. Спать не хотелось, видимо организм уже взял своё, на горизонте просветление, рассвет наступает, вот и решил заняться делом.
А тут, когда почти развело, я уже постирал всё и развесил на ветках, вдали загрохотало. Гаубицы работают, а те километрах в пятнадцати обычно от передовой находятся, саму передовую не слышно, слишком далеко, но то что я недалеко от фронта, теперь стало ясно. А всё же где я нахожусь? И на дорогу не выйдешь, посмотреть дорожные указатели. Устроившись в кустах, а я сделал себе лёжку, причём по-умному чтобы со стороны не видно, что они потревожены, да и форму особо не рассмотришь, потемнела, сливается на фоне тёмной листвы, я размышлял, наяривая консервы с остатками хлеба. Сало пока не трогал. Кстати, эту ложку я нашёл за голенищем сапога у бойца, завёрнутую в платок. Хорошая ложка, металлическая, глубокая, такой только щи хлебать, много зачерпнуть можно. Есть хотелось постоянно, мне кажется это организм так отреагировал на лечение, потерю крови и остальное что было после ранения. Ресурсы внутренние таким образом восстанавливал. Так что я одну консерву доел и краюху хлеба. Осталось сало, грамм сто, луковица, и вторая банка с этими рыбными консервами. Да, кстати, на удивление мне они понравились, вкусные, есть можно. Правда чуть подсолить нужно было, но вот соли не имелось.
Однако проблемы с запасами продовольствия уже вставали в полный рост, так как зная свой организм, как он стал требовать еды, думаю остатки продовольствия я заглочу в течении ближайших четырёх часов, и дальше всё, голод. Надо что-то думать и искать выход из положения, пока не прекратятся эти странные и резкие позывы с острым желанием чего пожрать. Надеюсь долго это не продлится. Уже рассвело, в воздухе уже с полчаса постоянное гудение авиационных моторов, наших я не видел, немцы полностью господствовали в небе, бомбардировщики в наглую летали без прикрытия, ничего не опасаясь. А вот грохотание со стороны фронта подозрительно усилилось. Там также вились немецкие штурмовики и бомбардировщики. Похоже на то что немцы пытались прорвать фронт. Надо же, не повезло оказаться на острие удара. Отметив что бомбардировщики начали что-то бомбить в стороне у дороги, я понял кто их цель. А что там может быть кроме очередной автоколонны? Работало три самолёта, я решил быстро собраться и сбегать к месту бомбёжки, была надежда подобрать себе форму и припасов. Плохо конечно так говорить, но надежда на это была. Только я не успел, послышалось едва слышное шуршание, и я отчётливо распознал немецкий говорок, благо практики в нём у меня недавно было преизрядно. Кто-то выругался, на него шикнули, и немец шёпотом пояснил что получил в глаз веткой, вот и не сдержался. Опаньки, а это даже лучше, чем я мог мечтать.
Двигались те на меня, и им наверняка придётся проходить или у кромки у воды, тогда ладно, они меня не засекут, или поднявшись выше к склону к деревьям где рассмотрят мои вещи что сохли на ветвях кустарника, лагерь-то вряд ли, место больно удачное попалось, густое, вблизи не увидишь. Я осторожно потянулся и отстегнув клапан кобуры, также осторожно достал пистолет. Взводить его не нужно, оружие уже было готово к бою. Я в курсе что многие командиры не любят его в таком виде носить, бывает при падении или резком встряхивании может произойти непроизвольный выстрел, но со мной такого пока не было, поэтому оружие было взведённым. Немцы повернули, чтобы обойти густой и явно колючий кустарник поверху. А вот я ещё больше насторожился. Рассматривая их, определил в трёх немцах, что продвигались рядом, как снайперскую группу. У двух «СВТ» в снайперском исполнении, только прицелы не штатные, и третий явно для прикрытия, с автоматом. По виду десантники, может быть не из батальона «Бранденбург», надежда поживиться целой советской военной формой не оправдалась, те в форме Вермахта были. Держа их на прицеле, я опустил оружие, и для этого были веские причины. Засёк боковым зрением движение на другом берегу реки, слегка повернул голову и рассмотрел семерых немцев что мелькнули в «окне» среди камышей и кустарника, но там группа явно больше была, могло быть и полтора десятка. Двух пулемётчиков также рассмотрел. Шли они к мосту. Тут даже и думать не стоит для чего, раз немцы на этом участке фронта решили двинуть вперёд.
А то что это одна группа было, ясно и по одинаковой форме, оснащению, да даже кустикам, воткнутым в сетку на касках, да веточки под погонами, всё для маскировки. Разве что у снайперов, у одного из солдат, была свёрнутая в рулон масксеть, видимо, чтобы сделать укрытие, замаскировать лёжку. И вот как теперь действовать? Открою огонь, так та группа что на другом берегу, сразу проредит мой кустарник плотным огнём, смысла им ховаться уже не будет. Убрав пистолет обратно в кобуру, я достал нож. Ну да, остался только один шанс, благо снайперская группа, обходя мой кустарник теперь вне зоны видимости для своих соотечественников на другом берегу. Если удастся сработать тихо, это будет просто отлично. Скользнув по низу кустарника, я выбрался наружу за спиной третьего немца, того что с автоматом, и кулаком, утяжелённым рукояткой ножа, ударил его по затылку, точно под срез каски, тот молча стал заваливать вперёд, а я уже метнулся к двум что шли впереди. Первый засёк всё-таки мой френч, и присев, начал оборачиваться, подняв руку, предавая сигнал тревоги, но встретил только брызги крови в лицо от своего напарника. Я одним ударом тяжелого ножа перерубил тому шейные позвонки, и после этого ударил в горло первому. Рукоятка стала скользкой от крови, я чуть её не упустил. И даже успел подумать мельком, хорошо, что обнажённый, отмываться легче будет. После чего замер прислушиваясь и оглядываясь. Тихо, только хрипел горлом порезанный мной, остальные улеглись молча. Ну почти, слегка только амуницией позвенели и всё, выстрелов из оружия при падении не произошло, а я этого больше всего опасался. Дальше нужно действовать быстро. Я так понимаю у меня не так и много времени было. Первым делом нужно обувь проверить, есть мой размер или нет?
Причина почему я так резко озаботился поиском обуви, то когда после первого, которого оглушил, метнулся ко второму, чтобы ударить ножом наискосок по шее, но наступил на сучок. Аж слёзы от боли выступили. Босиком по таким зарослям бегать это никакого здоровья не хватит. Как не заорал, как тот самый Ганс что веткой по глазу получил, не знаю, но сдержался и положил всё тройку, а потом шипя от боли стал быстро осматривать то что смог добыть. То, что немцы шли с ранцами я заметил ещё когда изучал их из кустарника, это хорошо, но обувь сейчас для меня важнее. Для начала я осмотрел обувь у всех трёх, и кривясь стал расшнуровывать ботинки у того, кому шею почти перерубил. Пусть сорок второй у него где-то, но это лучше чем сорок пятый, как у двух других. Набрали здоровяков, приличному человеку обувь найти невозможно.
Вот так сняв ботинки, я осмотрел подошву левой ноги, которой и насупил на сучок, разрыв есть, даже кровит слега, но травма больше болезненная, чем серьёзная. Немцы на другом берегу уже ушли, когда я спустился к воде, окунувшись сам, смывая кровь, ну и омыл ноги, намотав потом портянки. Те самые запасные из сидора бойца НКВД. После чего вернулся и занялся трофеями уже нормально. Кстати, с портянками эти ботинки, как только я туго завязал шнуровку, стали почти по размеру. Наверное, странно выгляжу, обнаруженный, но в обуви. Вернувшись к телам, я связал того что был без сознания, сунув в рот кляп, носки того у которого я обувь позаимствовал, «сырники» неплохие, хватило на кляп. Освободив их от амуниции, ранцев и оружия, оставив только форму, документы тоже забрал, я стал приводить в сознание того что мне нужен для прояснения ситуации. Для того я пленного и брал, нужно узнать где я, что происходит и какова численность этой диверсионной группы.
Привести в чувство его удалось быстро, ну и дальше допрос. Запирался тот не долго, поплыл после третьего сломанного пальца, работал я жёстко, жалеть не было времени, чую у меня его не так и много. За пять минут я выяснил всё что мне было нужно, и вбил клинок ножа в грудь пленного, он мне больше был не нужен, возись ещё с ним. Вот что мне удалось узнать. Находился я у Киева, позади УРы «Линии Сталина», впереди посёлок Калиновка, подступы к которому обороняли наши войска и где проходила линия фронта. Рядом дорога на Житомир, мост что находился там, и нужно было захватить диверсантам. И да, немцы действительно начали наступление и планировали быть у этого моста уже через четыре часа, а захватить его целым должны эти самые диверсанты, коих было четыре десятка человек. С двух транспортников их высадили. Сегодня поздник, день знаний, первое сентября. И это ещё не всё, их высадили прошлой ночью, транспортники маскировались и летели с ночными бомбардировщиками, так что вряд ли советское командование о них знало. Днём несколько русскоговорящих из группы переоделись в советскую форму и изображали пост. Отдача не такая и большая, они на второстепенной дороге стояли, но захватить одиночных два грузовика, легковую машину и самое интересное, танк, смогли. Пять немцев осваивали боевую машину, судя по описанию это был «Т-28». Хм, не думал, что они остались, по сообщению пленного немца, а он узнал от пленного танкиста, гнали его из рембата, боекомплект полный, и танк должен был поучаствовать в захвате моста, пока же находился неподалёку и я теперь знал где он стоит. И вот у меня стояла дилемма, что делать дальше?

[popadakis]

В проломе мелькнуло две фигуры, слегка неуклюжие благодаря парашютом

парашютам

но если Судьба сделал

сделала

P.S. Дядя Вова, 40-й размер обуви у меня был в 6-ом классе. В армии такой размер или у маленького дрыща или у девушки. Я не настаиваю, но может размер обуви немного побольше сделать?

[Jitel]

В армии такой размер или у маленького дрыща или у девушки.

Я в армии и сейчас в такой обуви хожу, рост 170 см.

[popadakis]

В армии такой размер или у маленького дрыща или у девушки.

Я в армии и сейчас в такой обуви хожу, рост 170 см.

Прошу прощения, никого не хотел обидеть или принизить. Автору виднее.

[Владимир_1]

Причина в таком сомнении была веской. Если вооружится снайперской винтовкой и начать отстрел диверсантов, помогая охране моста отбить нападение, то подошедший танк просто смешает и их и меня с землёй. Если немедленно бежать к месту где стоит танк, при возможности незаметно подобраться и уничтожить экипаж с охраной, то за это время диверсанты могут посечь охрану. Тут правда есть небольшая оговорка. К мосту направится «Зис» с десятком диверсантов в советской форме и танк, и когда те подойдут к мосту, последует одновременная атака, и с колёс, и из кустов. План такой был согласно прошедшему допросу пленного. Поэтому пока я занимаюсь танком, атаки не будет, будут ждать его подхода. Значит нужно заниматься именно им, тем боле воевать в бронированной машине мне как-то привычнее, чем бегать с автоматом и воевать как простой боец. Теперь и этот опыт у меня был.
Поэтому я медлить не стал, снова окунулся, омываясь, натянул на себя ещё влажную форму, снова надел ботинки, зашнуровав высокие голенища, препоясался, и подхватив «ППД», с обеими сидорами, напрямки побежал к тому месту где должен стоять танк, до него меньше километра было, и всё лесом. А всю добычу с немцев я убрал в кустарник, спрятав, а их тела сбросил в воду и те то скрываясь под водой, то всплывая, стали по течению уплывать прочь, правда течение было в сторону моста, но на это и была надежда что их обнаружат, и охрана ещё больше насторожится. Да, с пленного я прежде чем его связать, снял всю форму, убрав тюк туда же в кустарник, мало ли пригодится. Размер правда не мой, но пусть будут. Да и обувь с оставшихся снял, тоже пригодится может. А как платёжное средство или на размен. Насколько я в курсе, особо деньги в Красной Армии не ценились, а ценилось умение достать то что нужно, так что подобный запасец мог пригодится.
Мимо стоянки я чуть не промахнулся, хорошо, что немец в форме сержанта Красной Армии, что стоял на часах, вышел из-за дерева, осматриваясь, видимо услышал как хрустнула ветка у меня под ногой. Хорошо я заметил боковым зрением движение и рухнул там где бежал. Но мягко рухнул, бесшумно. Меня погранцы многому научили, и хотя я старался бежать бесшумно, но всё же какой-то шум имелся, а ветка эта как специально под ноги попалась. Да ещё ботинки эти, размер не мой, тоже сказывалось, бежать неудобно было. Часовой постоял, но тут его окликнули, и бросив ещё один пристальный взгляд в ту сторону где я находился, он направился к опушке, где видимо и стояла техника. Так и оказалось, перекатами сблизившись с опушкой я обнаружил тёмные массы техники, крытого грузовика и танка. Это действительно был «Т-28», причём с типичной полковой пушкой «КТ-28», а не пушкой «Л-10». То есть, танк старой постройкой, те что новее были вооружены «Л-10». Не сказать, что это хорошо, «КТ-28» это всё же полковушка, хотя и переделанная, по сути «трёхдюймовка». Насколько я помню, пушка «КТ-28» предназначалась для борьбы с огневыми точками противника и небронированными целями, и вполне удовлетворяла возлагавшимся на неё задачам. Могущество же её бронебойного снаряда в силу невысокой начальной скорости, было весьма низким. Надо сказать, что откровенная слабость пушки «КТ-28» в борьбе с бронированными целями служила источником множества нареканий со стороны военных. Собственно, самими конструкторами танка пушка «КТ-28» в качестве основного вооружения рассматривалась как временная мера — впоследствии танки планировалось вооружать 76,2-мм универсальной танковой пушкой, однако по ряду причин её так и не удалось доработать до приемлемого уровня и запустить в производство. Вот и начали с тридцать девятого, вплоть до сороковых вооружать эти танки «Л-10». Так что тут я наблюдал настоящего старичка. Хотя на вид тот вроде был вполне бодрым. Грузовик был как грузовик, вполне обычный.
Оставив сидоры позади, продвигаясь по-пластунски, держа наготове автомат, я подобрался ближе и с радостной злостью обнаружил что немцы выстроились в шеренгу и один из диверсантов одетый в форму старшего лейтенанта РККА, используя немецкий язык, ставил задачу. В шеренге стояло двенадцать солдат, плюс ещё пятеро в шлемофонах танкистов, только у одного не было комбинезона, у четверых других они имелись. Сняв с пояса обе «лимонки», я выдернул чеки, отпустив предохранительные скобы, и под тихое шипение запалов, отсчитав две секунды, метнул обе гранаты в конец шеренги, почти сразу открыв огонь, благо подобрался я со спины шеренги и в мою сторону мог смотреть только «лейтенант». Укрался я за стволом дерева, в большом обхвате ствол был, так что тот если и засёк, то только взмах броска, но сделать ничего не успел. Взрывы грохнули одновременно с открытием мной огня по другому краю шеренги, свалив длиной очередью на пол диска семерых, причём ещё двоих я точно зацепил серьёзно, хоть они и начали отползать. Разрывы гранат что упали фактически под ноги немцам с другой стороны шеренги, выбили из неё ещё пятерых немцев. А дальше я отстреливал их, немцы для меня были открыты, хотя двое и прыснули перекатами за корпус танка. Эти в мёртвой зоне были, остальных, закончив диск, я добил. Что плохо, один из выживших диверсантов был в комбезе и шлемофоне танкиста.
Я лёг на бок, урываясь за стволом дерева, в которое впивались пули, те двое открыли активный огонь, «танкист» из пистолета и второй из «СВТ». Похоже они не пытались забраться в танк, да и я это не дам сделать, тот стоял так удобно что все люки под прицелом, и пусть они открыты, скользнуть внутрь секундное дело, но всё равно немцы рисковать явно не стали, видимо сообразив, что действует против них не группа советских бойцов, а один стрелок. Тут те отстрелялись и похоже начали перезаряжаться, когда я как раз сам перезарядился, машинально убрав пустой диск в чехол на поясе. Дальше я броском ушёл в сторону, сделал несколько перекатов и укрылся за соседним деревом. Это не осталось незамеченным и в мою сторону полетела граната. Упала рядом. Схватив её, я отбросил в сторону ребристое яйцо, и почти сразу последовал взрыв. Слегка оглушило, но не так и сильно как могло быть. Я сразу открыл огонь. Причём заметив между катков ногу «танкиста», двумя патронами срезал её, и когда тот упал, показалась голова, добил в неё. Диверсант остался один и подловить мне его удалось также, срезав ноги между катками, ну и добил.
Дальше скользя стороной, обходя место стоянки по кругу, с короткими очередями в два-три патрона я прошёлся по всем, кто лежал. Раненые там были, стоны слышны были, а так никакой подранок меня не подловит, стрелял наверняка тщательно целясь. После этого сбегав за сидорами, я на всякий случай, проверил танк, у меня было подозрение что там мог укрыться ещё один немец, всё же эта машина имеет экипаж в шесть человек, а немцев в шлемофонах было пять, но нет, тот был пуст. Так что, убрав в боевой отсек сидоры я выбрался наружу и проверил тела. Подранков не было, отработал я автоматом хорошо, так что занялся делом. Сначала собрал все шлемофоны, даже тот что замаран кровью был, почистил его, и убрал в танк, жаль комбинезоны все побиты пулями были и измараны кровью, но в боевом отсеке нашёл свёрнутый тюк запасного комбинезона, маломерка. Мне вполне подходит, а немцы все здоровяки, видимо те комбезы что на них были, они с танкистов сняли. Кстати, и их, и тех, у кого машины отбили, немцы ликвидировали. Пленные им были ни к чему.
Натянув комбез поверх формы, тот как раз был, снова надел ботинки, с ними я бы с камбезом не справился, ну и шлемофон на голову нахлобучил, мой размер был, потом застегнул ремень с кобурой и остальными подсумками, после чего направился к убитым немцам. Грузовик заметно пострадал от разрывов гранат, всё же осколки и до него дошли, но к счастью двигатель и колёса были целыми. А пробитое ветровое стекло и борта, да дверь со стороны пассажира, это не так и страшно. На ходу машина была, вот что важно. Я стал снимать ремни с подсумками, собирать оружие и сносил всё это в кузов, пригодится может в будущем. Тем более имелось было два «ДП», девять «Светок», и два «ППД». Пистолеты не считаю, хотя их было шесть. Потом завёл машину и отогнал вглубь рощи где и укрыл, после этого вернувшись к танку, задумчиво посмотрел на убитого лейтенанта и хмыкнул своим мыслям. Тот имел по три кубаря в петлицах, по сути старший лейтенант, а у меня майорские шпалы, я ранее и так имел немало проблем из-за того, что возраст не соответствовал званию, так что станем старшим лейтенантом, тем более я им и был, пусть и инспектором, пока сюда не попал.
Подойдя к диверсанту я ножом срезал у него петлицы и вернувшись к танку, забравшись на корму, расстегнул свой ремень снял комбез до пояса и стянул рубаху. Та через голову снималась, хоть и френч, а пуговицы до средины груди. Думать я особо не стал, убрал шпалы, и на их место прикрутил кубари, ну и ещё для пары остриём ножа проковырял отверстия. Ну вот и всё, теперь я старший лейтенант. Френч мне мой по размеру менять не нужно, тем более гимнастёрка «лейтенанта» была залита кровью. К тому же френч уже высох на теле, хотя честно сказать озаботится нательным бельём давно пора. Вон в кузове грузовика немецкие ранцы, оружие, обувь и сидоры. Видимо в последних те держали советскую форму. Там бы по-хорошему покопаться, много что интересного найду, но я торопился. Документы, собранные у немцев, были явно фальшивыми, хотя в планшетке офицера были разные документы, видимо взятые у убитых. Планшетку, как и бинокль я у того позаимствовал, там и карта была, хотя и немецкая. А так документы у того на пехотного лейтенанта были, мне не подходили, а документов танкистов у того не было, не старшего же сержанта брать, видимо командира того танка, который я вернул, отбив взад.
Забравшись в танк, я осмотрелся, и стал проверять оружие. Проверил все четыре пулемёта, зарядил орудие осколочно-фугасным снарядом, а потом и оба диска к своему автомату снарядил. По времени я уже заметно опаздывал, колонна из танка и грузовика должна подойти к мосту через десять минут, а мне до него катить минут пятнадцать, так что скользнув на место механика-водителя, я попытался запустить двигатель танка, к слову, он тут стоял авиационный, пожароопасный. Однако аккумулятор оказался дохлым, пришлось использовать баллон с воздухом, и я благополучно запустил двигатель. Он ещё теплый был, так что немного погазовав, включив встроенной компрессор, редкость, но у этого танка он был, чтобы подкачать воздух в баллон, аккумулятор и так при движении зарядится должен от генератора, и включив сразу третью передачу вырулил на полевую тропинку на опушке, дорогой её не поворачивался язык назвать, и на пятнадцати километрах в час покатил вдоль рощи к дороге, на ходу приключившись на четвёртую скорость, что дало прибавки скорости ещё на пять километров.
Объехав «язык» рощи, который загораживал мне дорогу, я обнаружил там не только разбомбленную колонну, некоторые машины ещё дымились, но также «полуторку», у которой стояли несколько бойцов в зелёных фуражках. Кроме них там были красноармейцы, разбирали обломки. Хоронили убитых. Я с два десятка насчитал примерно. А вот что погранцы тут делают, явно передвижной патруль, понять было несложно, видимо те кто у уничтоженной колонны работал, слышали далёкие выстрелы и разрывы гранат когда я диверсантов уничтожал, и вот сообщили. А когда погранцы подкатили уже всё стихло и те прислушивались. А тут, когда появился танк, насторожились, некоторые попрятались. Но рассмотрев знакомый силуэт, стали меня рассматривать. Правда укрытий не покидали, видимо учёные. Я же только прибавил скорости переключившись на пятую передачу, хотя по такой мягкой почве танк шёл с натягом, двигатель только и ревел.
Подкатив к дороге я выехал на неё, поворачивая. Для чего мне снова на третью скорость пришлось переходить и шлёпая гусеницами, объехав воронку встал у «полуторки». Страшим там оказался старшина, который отряхивая галифе уже подходил к передку танка. Откинув люк механика, я спокойно, голос можно было не повышать, двигатель стих, заглушённый мной, приказал:
- Старшина, ко мне!
Тот уже рассмотрел через открытый ворот комбинезона по три кубаря что сверкали рубиновым цветом на чёрном фоне петлиц френча. Поэтому поправив форму, подбежал, и козырнув, сообщил:
- Старшина Паскалюк, командир патруля отдельного Киевского заградительного отряда.
- Отлично, старшина. Значит слушай вводную информацию. Группа немецких диверсантов позапрошлой ночью была сброшена с заданием, вовремя наступлениях их войск с прорывом фронта, захватить мост что тут в двух километрах находится, за той возвышенностью. Двадцать пять диверсантов скрытно сблизились с мостом, остальные на захваченном танке, на этом самом и грузовике должны были изображая отряд Красной Армии сблизится с мостом, и одновременно атаковать. Впоследствии танк должен был быть включён в оборону моста, до подхода сил Вермахта. К несчастью для немцев, произошла случайная встреча со мной, и произошла перестрелка, всех диверсантов у машины и танка я уничтожил, благо автомат имелся в наличии, а те выстроились в шеренгу, слушая командира, да и гранаты помогли. Повезло.
- Это бойцы похоронной команды слышали, товарищ старший лейтенант, - кивнул старшина.
- Возможно. Так вот, допросив пленного, немецкий я знаю, узнал о планах немцев и решил выдвинуться к мосту и поддержать наших. Только я один, увидел вас и обрадовался. Мне экипаж нужен, старшина. Причём нужно поторопится. По времени я уже опаздываю, как рассчитал командир группы диверсантов, колонна из танка и грузовика уже через две минут должна подъехать к мосту. Не успеваем.
- Это всё хорошо, товарищ старший лейтенант, только можно ваши документы посмотреть?
- А нету старшина. Слышал тут транспортник грохнулся, что из немецкого тыла летел? Вот я на нём был, пришлось прыгать с одним из бойцов НКВД что на нём также летели. Боец умер от кровопотери, я его к обочине дороги отнёс. Надеялся, что кто из местных деревенских увидит и похоронит. Я же думал, что в тылу у немцев нахожусь, это уж потом разобрался что происходит.
- А мы этого бойца уже нашли, отправили в тыл.
- Старшина, времени совсем нет. Нужны люди. Поможешь?
Тот несколько секунд пристально меня изучал, и махнул рукой, сказав:
- Хорошо, но я сам с вами отправлюсь. Только, товарищ старший лейтенант, не поймите меня неправильно, но оружие нужно сдать.
- Да мне по хрену. Быстрее старшина. Механика бы найти, двух пулемётчиков и заряжающего, за наводчика я сам сяду, всё же стрелок из танковых орудий я отличный, первые места брал. Правда сам командир танковой роты, на «тридцатьчетвёрках» воевал, но и эта машина мне известна. Ну а ты старшина на место командира, будешь выискивать цели и сообщать мне, и помогать с зарядкой.
- С водителем проблем нет, у нас водитель бывший танкист, его посадим, остальных тоже сейчас подберём.
- Только быстро. Да, пошли машину к месту где я танк захватил, я там грузовик загнал в рощу, в нём автоматы, пара пулемётов, винтовки «СВТ», хорошие трофеи, всё наше, отбитое мной у немцев. Там ещё мешки их и ранцы в кузове. Но я не смотрел, не успел. И вот, в планшетке у офицера нашёл пачку документов тех, кого они уничтожили, захватывая технику, когда патруль изображали.
- Сделаем, - кивнул тот, принимая пачку документов, и ремень мой с кобурой пистолета и запасным диском к автомату, последний тоже забрали.
Дальше погранцы забегали, их с десяток было, пятеро получив от меня шлемофоны стали устраиваться на местах, Зиновий, как звали мехвода, знал эту машину, хотя ранее он служил на «Бт-5», горел под Луцком, а после госпиталя оказался в заградотряде как водитель. В общем, проверив связь, рации в машине хоть и не было, но «ПУ» действовало, правда, шлемофонов было пять, один из пулемётчиков его лишился, но ничего, запустив двигатель, мы покатили к мосту. «Полуторка» к этому времени уже пылила к роще, я описал где место боя было, а машину по следам найдут, место водителя в грузовике занял один из погранцов, что остался не удел. А мы, поднявшись на возвышенность, набирая скорость покатили к мосту. Там при нашем приближении начался бой. Видимо командир до последнего ждал и увидев танк, почему-то без грузовика, плюнув на все вышедшие сроки, приказал атаковать охрану моста, так что мы подоспели вовремя, подавить все огневые точки немцы ещё не успели.
- Внимание, - сказал я в переговорное устройство. - Перед выстрелом я буду говорить «Выстрел», открывайте рот чтобы не оглушило. Всем ясно? Тогда готовитесь. Механик, короткая.
Танк замер на дороге, а я поймав в прицел бьющий из кустов немейский «МГ», что не давал нашим поднять голову, позволяя остальным диверсантам подобрать на расстояние броска гранат, и выстрелил. Не забыв перед этим предупредить. Мехвод сразу тронул вперёд, без приказа, знающий что делать, это хорошо. Оба пулемётчика в своих башнях уверенно били по тем целям, которые могли наблюдать. Старшина, который прореживал немцев из своего пулемёта, прекратил огонь, немцы, получившие такой удар под дых, попрятались, поэтому стал помогать заряжающему, в этот раз использовали шрапнель, нужно по кустарнику ударить где виднелось движение. Да, наше появление, а особенно то что били не по охране моста, а по нападающим, ввергло немцев в некоторый ступор, чем мы и воспользовались, сблизившись с мостом на пятьдесят метров, встали и начали обстреливать немцев. Орудие ухало с периодичность три выстрела в минуту, с теми заряжающими что у меня были и это очень быстро. Правда с получением опыта скорость перезарядки заметно возросла. Я подсказывал что и как делать.
Стоит отметить что я успел сделать всего пять выстрелов, три шрапнелью, отчего кустарник лишился листвы и стал просматриваться на сквозь, и два фугасами. Те немцы что выжили стали отступать, да и осталось их там пара-тройка, всё же три пулемёта у танка что смотрели вперёд, два у охраны моста, это всё же серьёзно. А вообще мост охранял стрелковый взвод, как я понял, а не бойцы НКВД как это было в начале войны. Охрана моста достаточно быстро пришёл в себя и под нашим прикрытием, стала осматривать ближайшие подступы, а ещё семеро бойцов и сержант с ручным пулемётом в руках, занялись преследованием выживших немцев. Танк продолжал работать на холостых, баки почти полные, я велел Зиновию не глушить пока двигатель, хотя с тем что-то было не так, температура слишком быстро росла, смотреть надо, но и лишатся подвижности глупо. Старшина, открыв верхний люк поглядывал за воздухом, это я велел чтобы нас внезапно не обстреляли какие залётные истребители или штурмовики.
- Товарищ старший лейтенант, двигатель греется, - сообщил мехвод.
- Фигово, смотреть надо что с ним. Подожди минутку, - поднявшись наверх я осмотрелся и сказал мехводу. - В ста метрах пара берёз растёт, загони машину между ними, чтобы с воздуха было не видно.
Ревя мотором танк прокатился по полю и замер под берёзами, где двигатель замолк, и наступила наконец тишина, а я сказал через переговорное устройство:
- Старшина, с воздуха следы танка хорошо видны, замаскировать бы. Похоже там тут долго стоять придётся. Да и место уж больно удобное, и мост, и дорога к нему как на ладони.
Вроде бойцы из охраны моста уже ближайшие окрестности осмотрели, где-то вблизи возникла перестрелка, видимо догнали диверсантов, поэтому я дал добро покинуть танк, только пулемётчики в своих башнях сидели. Старшина направился к мосту, там командовал лейтенант, у которого на голове и на левой руке белели свежие бинты, зацепило того в бою. С холма катила «полуторка» патруля и тот «Зис», что я отбил вместе с танком. Времени всего полчаса прошло с момента первого выстрела, а эти уже здесь. Быстро, однако. Заряжающий устроился на месте командира, там пулемёт, можно использовать, а мы с Зиновием выбравшись наружу открыли нужные лючки и стали осматривать машину, выискивая причину почему двигатель так греется.
Старшина возвращаться не торопился, он и с лейтенантом пообщался, там уже и перерезанную связь восстановили, сообщили о нападении, и несколько погранцов патруля маскировали следы гусениц, все работали, все при деле. А через мост сплошняком шли колонны, туда гружённые, обратно в основном с ранеными.
- Похоже фронт наши не удержали? - пробормотал я, откладывая ключи и прислушиваясь.
- Да, грохотать стало громче, - подтвердил мехвод, тоже прислушиваясь.
Инструментов в танке было мало, поэтому использовали то что нашли в обоих грузовиках, их сюда же под деревья загнали. А грохотало действительно всё ближе и ближе, и машин с ранеными стало куда больше, много телег с ними же катило по дороге. Стервятники тут же попытались атаковать вблизи моста одну из таких автоколонн, но к счастью зенитка у моста, обычный «ДШК», уцелела, вот и не дала прицельно проштурмовать колонны. Пару машин конечно задели, но не более.
Прошло ещё с полчаса, кстати, меня покормили, два куска хлеба выдали и целую банку тушёнки, погранцы аж удивились как я это всё в одно рыло съел, а я притупил тот голод что терзал меня изнутри и честно сказать ещё бы поел. Так вот прошло полчаса, когда со стороны тыла прикатила «эмка», что встала у моста. Я особо внимания не обратил, продолжал ремонт двигателя, кажется причину мы нашли, забит один из шлангов системы охлаждения двигателя, тот что от радиатора шёл, я проверил, не продувался. Мы уже слили воду из радиатора, и как раз снимали этот шланг, когда та самая «эмка» подкатила к нам, и оттуда выскочило несколько командиров. Все политработники, судя по знакам различия на рукавах. И вот старший из них, судя по трём шпалам в каждой петлице, старший батальонный комиссар, подполковник по-нашему, двое других обычные политруки, как начал орать и визжать на нас. Нет чтобы подойти, спокойно осведомиться, так на нас начинают орать, брызгая слюнями. Называть трусами, дезертирами, что мы в тылу прячемся, когда на фронте танков не хватает, и обвинять в других грехах, да ещё размахивать «наганом». Если остальные вытянулись, поедая начальство глазами. А что им ещё оставалось делать, то я не стал слушать крикливого комиссара, а пробил ему двоечку в корпус и челюсть, отобрал револьвер, после чего направил его на двух политруков, что также схватились за кобуры. А комиссар лежал не земле в наших ногах и судя по улыбке видел третьи сны, только краснота наливалась на подбородке.
Прибежавшие старшина и командир охраны моста, быстро разобрались что случилось. Оружие у меня сразу отобрали и старшина тихо, но зло спросил у меня:
- Ты что творишь?
- Давно мечтал это сделать, - с улыбкой ответил я ему. - Терпеть таких уродов не могу.
- Ты понимаешь, что это трибунал и расстрел? У него же челюсть сломана.
- Понимаю. Только вряд ли меня расстреляют. Я волшебное слово знаю, скажу его и генералам по мордасам бить смогу и хрена мне что будет.
- Ну-ну, шутник.
Дальше старшина действовал согласно принятым военным законам. Меня арестовали, обыскав, забрав всё что нашли в карманах, планшетку забрали и бинокль, шлемофон я оставил, оставшись комбинезоне, после чего меня загрузли в кузов «полуторки», связав перед этим за спиной руки, и мы попылили в тыл. Перед нами катила «эмка», куда погрузили комиссара, который всё ещё не пришёл в себя. Охранял меня один из бойцов, старшина с остальными из-за сложной ситуации остался у моста, у них «Зис» ещё был. М-да, неожиданный поворот, но я не жалею. Забавно, но как меня зовут, у меня спросили только когда старшина оформлял акт о моём задержании, который передавал моему конвоиру. Назвался настоящим именем и званием. Мне скрывать нечего, лично я горжусь сделанным.

[Умникус]

Тем более имелось было два «ДП»,

Или было, или имелось. Видимо автор оставил себе "на подумать"
Насчет размера сапог. У меня тоже 40 размер, при росте 170 см. В армии носил 41, так как зимой хотелось побольше намотать тёплого(папа 27 лет отслужил, так что я был в курсе мелочей).

[atakan]

Да, с пленного я прежде чем его связать, снял всю форму, убрав тюк туда же в кустарник, мало ли пригодится. Размер правда не мой, но пусть будут. Да и обувь с оставшихся снял, тоже пригодится может. А как платёжное средство или на размен. Насколько я в курсе, особо деньги в Красной Армии не ценились, а ценилось умение достать то что нужно, так что подобный запасец мог пригодится.
..так что занялся делом. Сначала собрал все шлемофоны, даже тот что замаран кровью был, почистил его, и убрал в танк, жаль комбинезоны все побиты пулями были и измараны кровью, но в боевом отсеке нашёл свёрнутый тюк запасного комбинезона, маломерка.
Я стал снимать ремни с подсумками, собирать оружие и сносил всё это в кузов, пригодится может в будущем. Тем более имелось было два «ДП», девять «Светок», и два «ППД». Пистолеты не считаю, хотя их было шесть. Потом завёл машину и отогнал вглубь рощи где и укрыл
Вон в кузове грузовика немецкие ранцы, оружие, обувь и сидоры. Видимо в последних те держали советскую форму. Там бы по-хорошему покопаться, много что интересного найду, но я торопился. Документы, собранные у немцев, были явно фальшивыми, хотя в планшетке офицера были разные документы, видимо взятые у убитых. Планшетку, как и бинокль я у того позаимствовал, там и карта была, хотя и немецкая.

Прямо напрашивается здесь .Спешить надо , там война и немцы ,а он какой то хренью занялся ,
барахло по углам тырит. Нафига тут это ? Для красного командира это перебор , даже мародёрку легко припишут.

phpBB [video]

[popadakis]

Группа немецких диверсантов позапрошлой ночью была сброшена с заданием, вовремя наступлениях их войск с прорывом фронта,

во время наступления

[Владимир_1]

Шутки шутками, но ситуация в действительности серьёзная. Я вообще сомневаюсь, что меня будут слушать, да кодовое слово у меня есть, то которое я могу сообщить, получил его от представителей Сталина, а то что обо мне точно извещено, я был полностью в этом уверен. Да, циркуляры в особые отделы разных частей с опознанием меня разослали, где также значилось это кодовое слово, но не факт что мне дадут пообщаться с представителями особого отдела. Тут совсем другое дело, скорее уголовное и решать его будут военюрист и тройка трибунала. А они слушать не будут, вряд ли и слово дадут, поднял руку на старшего по званию, да ещё на политработника, а они по факту своего существования неприкосновенны и кары за это ждать следует незамедлительно. Так что расстрел тут более чем вероятен. Ну если только штрафбат не отправят, насколько я в курсе, их согласно тем бумагам, что были мной отправлены в Ставку Главнокомандующего, она тоже образована была, эти подразделения тоже начали формироваться. Только вряд ли пошлют, ударил комиссара я при множестве свидетелей, точно шлёпнут. Причём побыстрее, чтобы остановить не могли.
Я это не мог не понимать, а тогда как будто кто-то подтолкнул и вот мой кулак летит в челюсть комиссару. Ситуация действительно серьёзная, но как я уже говорил – не жалею. Таких гнид давить нужно сразу, этот вон до старшего батальонного комиссара вырос, и растит ещё двух таких же последователей. Может получив такой урок, всё же попроще вести себя будут? Хотя вряд ли, безнаказанность меняет людей и эти уже были на пути такого изменения. Именно такие упыри поднимали батальоны и полки в атаку на пулемёты окопавшегося противника, находясь в тылу и наблюдая за гибелью подразделений в укрытии. Есть конечно и среди политработников былые вороны что несут все тяготы простой службы, ходят в атаки с бойцами, но эта тройка не из подобных, точно говорю.
Мои размышления прервал рёв мотора, я только и успел привстать и оттолкнувшись вылететь из кузова, с некоторым трудом сгруппировавшись, и перекатом катясь по обочине, когда хлопнуло разрывами несколько мелких бомб сброшенных с «мессера». Отмечу что паренёк-конвоир, вооружённый карабином, собирался последовать за мной, к тому же «полуторка» тормозила, но не успел, бомба рванула у задних колёс грузовика и тот пошёл кувырком, подмяв под себя погранца. Без шансов, погиб, а вот в кабине грузовичка виднелось какое-то шевеление. В это время истребитель, заложив пологую петлю, снова стал падать на небольшую автоколонну, в хвост которой мы пристроились с политруками. Кстати, «эмки» не было видно, только пыль в поле, дав по газам её водитель уходил прочь. В принципе, правильное решение. Сам я ещё сидя в кузове, старясь не шевелить плечами, пытался ослабить верёвки, да не получалось. Точнее не успел закончить, а тут, когда перекатом шёл, вдруг обнаружил что гашу скорость обеими руками. Как выдернул левую руку из петли, не понятно, но они стали свободными. Стряхнув с кисти правой верёвку, я машинально сунул её в карман комбинезона, мало ли пригодится и отбежал в сторону, где упал, закрыв голову руками. Истребитель пронёсся мимо, обдав жаром и ветром. Треск его пулемётов, пушку тот вроде не использовал, стих вместе с рёвом мотора, на третий заход пилот не пошёл, явно возвращаясь на аэродром. Ну а я, встав и отряхиваясь, направился обратно к своей «полуторке», которая ярко полыхала, а из кабины истошно кричал водитель. Рванув на помощь, я только отшатнулся от того пламени что пыхнуло мне в лицо, да и какой-то красноармеец, подбежав, оттащил в сторону, крича что сейчас патроны будут рваться. Видимо опытный, знает что говорит. Да и водитель смолк, уже не кричал.
Тот оказался прав, вскоре начались рваться патроны. Мы лежали чуть в стороне, пули изредка посвистывали над нами, но именно что редко. Сам боец оказался водителем «Зиса», что лежал чуть дальше на боку. Его взрывной волной повалило, тот к тому же одной стороной в яму как раз съехал, и так наклонён был, и тут удар помог грузовику лечь на бок. Пока выбирался из кабины, истребитель улетел, ну и подскочив оттащил меня от «полуторки». Особо я не опасался опознания, в колонне из десятка грузовиков меня никто не знал, могли опознать бойцы из «полуторки», но они погибли, а тех политработников на «эмке» уже и след простыл. Люди возвращались к колонне. Часть грузовиков свернуло в поле, часть пытались уйти на скорости, но три машины осталось тут, это наша почти сгоревшая «полуторка», там ещё рвались патроны, но всё реже и реже, лежавший на боку «Зис» и полыхающий бензовоз. Он пустой был, пары взорвались, бочка разворочена оказалась. В общем, собралось с десяток человек, ещё присоединились от подъехавшей колонны, и мы поставили «Зис» на колёса. Раненых и убитых из его кузова уже достали и теперь укладывали обратно, машина на ходу была. А пока царила суета, я отошёл в сторону и развернувшись стал уходить в поле.
Не скажу, что произошло то что я спланировал, сбежать я хотел бескровно, освободить руки, отвлечь конвоира, хотя тут и сложно было, слишком серьёзен тот был и ответственен, покинуть на ходу машину и сбежать, желательно, когда будет проезжать какой лес чтобы шанс свалить был, а тут вон оно как вышло. Я бы сказал, хотел как лучше, а получилось как всегда, но парней всё же жаль было. Сейчас мне тут в прифронтовой полосе откровенно неуютно было, поэтому я решил вот как сделать. Доберусь до реки и своего схрона, всё же там запасы неплохие с трёх немцев, той снайперской группы, ну и дальше дождавшись, когда эти территорию займут немцы, уже начну работать с ними. Оно мне так привычнее. Видеть их гибель мне легче чем гибель своих ребят, даже тех что везли меня на расстрел. Ещё я поторапливался, топать до схрона километров восемь, увезли меня на машине далеко, мы даже проехали место падения транспортного самолёта, я рассмотрел это место, он почти на дорогу рухнул, там работало несколько человек, стояло оцепление и было несколько машин, а есть уходилось уже сейчас. Да ещё световой день, время примерно часов десять дня, и идти сейчас это привлекать к себе излишнее внимание, чего не очень бы и хотелось. Поэтому я и ушёл с дороги, там бы я и километра не прошёл.
Что плохо, вокруг были сплошные поля со своими подъёмами и спусками, а роща похоже тут одна, та что у реки где я танк отбил. Время от времени встречались молодые посадки у дороги, но это для меня не выход. Оттого я и ушёл в поле, а тут нашёл накатанную телегами тропинку и уходил всё дальше и дальше. Чуть в стороне заметил работающих колхозников, те пшеницу убирали, похоже та поспела склонила тяжелые колоски, настал пора убирать. Хм, а может то поле и убрали, где я десантировался, раз даже и вспахать успели? Поди знай, что я агроном? Такие дороги что кровеносные сосуды пронизывали местные поля, по ним колхозники добирались до нужного поля, привозили или увозили урожай, вот и мне встретился старичок на телеге с парой белобрысых мальцов, что двигались в нужную мне сторону.
- Куды путь держишь? - поинтересовался старик, не трогая вожжи, лошадь сама остановилась рядом, без приказа.
- На фронт диду, на фронт.
- Что-ж не по дороге, она там рядом?
- Из госпиталя я сбежал, диду, а без документов меня первый же патруль остановит. Из госпиталя я со знакомым водителем уезжал, думал довезёт до части. Да налёт. Не повезло, пришлось пешком идти.
- Сидай, подвезу.
Старик действительно подвёз, расспрашивая о фронтовой жизни, я как мог рассказывал, что от других слышал, так как фронтового опыта в действительности не имел, у меня совсем другая война была. Прокатился я со стариком и мальцами километра четыре, высадил тот меня примерно в том месте где я десантировался с самолёта, только тот вправо уходил к полевому стану где у него невестка работала, он ей харчей вёз, мальцы его внуки были, ну а я прямо направился. А фронт действительно сближался, теперь не только пушки стало слышно, но и оружейно-пулемётную стрельбу, хотя и отголосками пока, можно сказать на грани слышимости и я могу ошибиться, но похоже бой у моста шёл, по расстоянию как раз сходится, так что я побежал, надеясь успеть. Не успел, мост наши не удержали, но взорвать перед танковым отрядом немцев успели, и старый каменный дореволюционный мост в поднятой взрывами пыли, рухнув воду. А берега там высокие, глубина порядочная, так что намаются наплавной мост делать, берега срывать потребуется.
Посмотрев на всё это со стороны, а я устроился в километре от моста, тут берёза удобно стояла с густой кроной, вот на высоте четырёх метров и сидел на ветке, с интересом наблюдая что происходило у реки. Так вот, посмотрев на всё это со стороны, я отметил одну деталь. Наши с этого берега почему-то укреплять свои позиции не стали, и небольшими группами, примерно по взводу, уходили в тыл, видимо получив такой приказ. Не совсем понятно, но общей оперативной информацией я не владею, вполне возможно, что тут держать оборону посчитали бесперспективным решением. Хотя конечно странно, река всё же, естественный рубеж обороны, очень удобный. Чуть позже прилетело с десяток немецких штурмовиков и разбившись на тройки стали гонять такие группы по открытым полям и дорогам, видимо за взорванный мост мстили. Отходить ночью нужно, как-то бездарно это отступление провели, с многочисленными жертвами как я вижу. Кстати, по поводу танка, в бою за мост тот активно отвечал и с десяток разбитых и горевших грузовиков тому подтверждение, по бронированным целям наводчик если и стрелял, то мало, я старшине говорил, что за снаряды в танке, всего шесть разбитых танков у немцев было. Тут и противотанкисты могли поработать, их как раз на отходе бомбами накрыли. Сейчас танк ярко полыхал. Я как-то и не понял, это его наши подожгли, или немцы? Похоже всё же наши, группа старшины, сняв пулемёты, отходила севернее меня метрах в четырёхстах. «Зиса» не было видно, видимо ранее в тыл оправили. Странно, почему боевую машину бросили и подожгли, мехвод там вроде знающий, убрать проблему мог и без меня. В общем, одни вопросы и никаких ответов.
Сам я просидел на дереве до самого наступления темноты. Залезть я вполне смог незаметно, при той неразберихе что царила вокруг, тем более, когда я прикидывал как залезть, неподалёку рванул гаубичный снаряд, накрыв берёзу столбом земли и пыли, и под этим прикрытием и забрался на дерево, взлетел, можно сказать. А вот чтобы я спустился, что-то никто не торопится стрелять. А есть хотелось, да так, что я с ума чуть ли не сходил. Вон листочки рвал и жевал. Ещё и старик тот, харчи вёз, а меня не угостил, хотя я пару раз намекнул, что тот совершено спокойно проигнорировал, так что одна надежда на те ранцы заныканные с оружием и остальными трофеями. Я их не смотрел и не знаю, что внутри, но надеюсь еда всё же будет. Очень надеюсь.
Когда стемнело, не потемнело, а наступила настоящая ночь, и вокруг уже были тихо, и немцы с той стороны обустраивались, и наши ушли, я спустился с дерева и направился к схрону. Бегом. Добрался быстро, хотя и не сразу нашёл место, там действительно очень всё хорошо спрятано было. Фонарика не имелось, подсветить нечем было, тут ещё как назло на небо тучи наползли, скрыв луну. Фонарик у меня забрали погранцы при обыске, всё вымели из карманов. Так что ползком забравшись в схрон, я решил на ощупь изучить что там есть в ранцах, но сначала нащупав, застегнул на поясе ремень с тяжёлой кобурой пистолета. Проверив оружие, я с удивлением опознал редкую модель артиллерийского «Люгера». Сам ремень имел разгрузочную систему, то есть наплечные ремни, а также подсумки для магазинов к винтовке «СВТ». Это я всё снял с одного из снайперов, у обоих были подобные системы и пистолеты. Так вот, согнав складки назад, всё это по привычке, я стал изучать один из ближайших ранцев. Я ведь всех немцев обыскал, и всю мелочёвку сунул в один из ранцев, забив его до отказа, и судя по плотности, как раз он мне под руку и попал.
Разбирать его долго, а мне есть хотелось, так что отложил первый ранец и подтянул второй, и первым что мне попалось, это свёрток плотной непромокаемой накидки, плащ по сути, которой можно легко развернуть в тент для шалаша. Отличная находка. Я её сразу расстелил на свободном месте, которого надо сказать тут было не так и много, и стал выкладывать на накидку всё что было в ранце, перевернул его, если быть откровенным, и потряс. Мне жрать охота, а не получать удовольствие от изучения трофеев. Да, я не чужд был подобных эмоций, особенно когда добыл такие трофеи лично. Отложив ранец, я зашарил по куче вещей, вот что-то мягкое попалось. Ощупывая понял, что это нечто завёрнутое в полиэтилен. Я уже наткнулся тут на перочинный нож, так что открыв его, вскрыл лезвием целован и отрезав кусок с удивлением понял, что это так солёное сало у немцев упаковано. Кстати, тут два куска было, примерно грамм по двести каждый. Отлично. Нащупав плотную пачку, галеты, это уже знакомое, встречал ранее, так что взрыв пачку, стал есть галеты с салом. Сало всё ушло, как и пачка галет. Запил всё какао, что обнаружил в одном из двух термосов. Тут двухлитровый был, но мне осталось едва литр, остальное немцы выпили, гады. Да и холодное какао уже было.
В этой куче барахла я нашёл фонарик, рабочий, так что накрывшись накидкой я за час изучил всё что было в ранцах, треть мне просто не было нужно, и я оставил всё тут, а всё что мне необходимо, продовольствие, боеприпасы, часть личный вещей, вроде запасных носков, а то мало ли портянки стирать придётся, что-то в замену нужно, разной мелочёвки, это я забрал. Забрал также и всё оружие. Две винтовки, автомат и два пистолета, у автоматчика почему-то его не было. Тяжело оказалось, я взвесил, килограмм пятьдесят точно выходило. А ведь ещё оптика, два отличных бинокля что были у снайперов. Жаль карты у них не имелось, вот тут действительно всё печально, но имущества я набрал изрядно. В общем, одно ясно, трофеи я не брошу, а всё не унесу, тут выход один, нужен транспорт. Может эта мелочность кого и удивит, а я скажу так, ты сначала попробуй эти трофеи добыть, а потом плачь как я горючими слезами о том, что мог потерять. Нет, я упорный, что-нибудь придумаю.
Постелив масксеть на листву, я накрылся накидкой, решив ночь провести здесь, да и спать уже хотелось, и грызя сухарь, нашёл в одном из ранцев пакет, настоящие советские сухари, грыз в прикуску с какао из второго термоса, размышлял. Все эти вот мои метания и войнушки, для той войны что сейчас шла, это что капля в ведре. Нет, на ситуацию в целом я заметно повлиял, вон что успел натворить, особенно в Берлине, немцы на передовой после этого как озверели. Наши же наоборот воодушевились, однако те знания что находятся у меня в голове, по сравнению с этими моими войнушками, по-другому их и не назовёшь, это что колос по сравнению с лилипутом, не сравнимые вещи. В общем, я так думаю, пора на советское руководство выходить, постараться на своих условиях, но пора, потому как победа ковалась в тылу, и если поднапрячься и постараться, я смогу серьёзно повлиять на это. Тут не только знания по этой войне, но и технологии производств. Пусть в основном в бронетанковой сфере, включая полноприводные грузовики, я и ими занимался, хотя и мельком, как инспектор, но подсказать мог многое, а главное начертить схемы грузовиков и танков будущего, по которым можно будет оставить план производства и при получении некоторых станков, в Союзе их не было, начать производства.
Я не скажу, что я об этом раньше не думал, думал, как не думать, но оттягивал решение, а тут как накрыло, видимо морально я стал готов к этому и вот решил что пора. Теперь по диспозиции, я на передовой, причём фактически на нейтральной полосе, и нужно как-то добираться до наших. В полковые особые отделы лучше не соваться, эти и разговорить не будут шлёпнут как шпиона, это если на нечисть нарвусь, так что желательно армейский уровень. Всё же несколько раз на связь «Большая Земля» со мной выходила и предавала кодовые фразы, по которым представители особого отдела должны меня передать дальше по инстанции, и последнее такое кодовое слово - «Ньюнберг-45». Не знаю кто его придумал, но намёк был вполне прозрачный. Вот так и решил, иду к ними и сдаюсь, хватит, набегался и навоевался. Может позже я буду жалеть, корпя где-нибудь над чертежами, возможно даже в закрытой шарашке, но сейчас я решение принял твёрдо, именно этой ночью лежа в укрытии – пора возвращаться.
Хотя, чего тут лежать? Нет, раз есть время и неполная ночь, а до рассвета осталось, судя по трофейным часам, четыре часа, то стоит удалится от реки как можно дальше. Я быстро собрался, ничего не оставил из того что было жаль бросить, с дополнительным грузом почти шестьдесят килограмм вышло, аж шатало от тяжести, немцы-то втроём всё это переносили, однако ничего, поднялся по глиняному косогору наверх и по лесу направился прочь от реки. Шатало изрядно, но шёл, всё же паренья крепкий. Мне тут одна идея пришла. А я ведь знаю где стоянка «эмки» и второго грузовика, взятых трофеями немецкими диверсантами. О ней я не сообщал, как-то подзабыл, а потом стало не до этого, вот и прикинул, нашли их или нет, если нет, то это хорошо, на колёсах я уеду далеко… До ближайшего поста точно. Оттого и не оставил ничего, только не нужное, уж эти два километра-то своё добро я точно донесу.
Думаю, если бы не подробное объяснение как найти машины, я бы их не нашёл. К счастью был отсвет лобового стекла легковушки, я овраг освещал фонариком, ну и подошёл к пожухлым ветвям, которыми обе машины были закиданы. А так всё верно, правильно тот автоматчик описал местонахождение стоянки. По лестной дороге, она началась в трёхстах метрах от того места где я танк отбил, двигаться до оврага что пересекал её, уйти влево по дну оврага и за поворотом и стоит захваченная советская автотехника. Всё верно оказалось, нашёл быстро. Могильник, где спрятали тела бывших владельцев этой техники был в другом месте, где ложный пост организовывали, так что тут было тихо и пахло лишь лесом и чуть-чуть бензином от машин.
Раскидав ветки, я осмотрел технику. Одна машины типичный «Зис», точно такой же как тот что был передан пограничникам, только этот с открытым кузовом да с какими-то ящиками в нём. Я не поленился, забрался и осмотрелся. Снаряды оказались, такие к «Т-34» и «КВ-1» подходят. «Эмка» пустая. У легковушки полбака, а в грузовик видимо подливали, три пустые канистры в кузове видел, полный бак был. Сложив все вещи в кабину грузовика, вошло всё, хотя и заняло место пассажира, я используя фонарик осмотрел машину более внимательно, «эмку» бросать как-то не хотелось. Взять бы её на жёсткую сцепку, вот это было бы неплохо. Я ещё тот хомяк. Для грузовика тянуть ещё и легковушку на буксире с тем грузом что бы в кузове, конечно тяжело будет, но вытянет, вроде машина справная, год ей, не более. В общем, прихватив топорик, а я его под сиденьем грузовика нашёл, водитель у него справный был, и срубил две слеги, ну и используя их, сделал жёсткую сцепку, завёл «Захара», он без проблем запустился, хотя и стоял тут больше двух суток, и выгнав его из оврага. Поставил наверху на лесной дороге, с противоположной стороны от шоссе на Житомир. Я не идиот на неё выезжать, наверняка и пары километров не проеду как тормознут, а вот те полевые малоезженные дороги, самое оно, там тихой сапой проеду. Да, я уверен, что и там меня перехватят, но проеду я куда больше чем по шоссе. Мне перекрёстки не объехать, мосты тоже. Точно перехватят, но я к этому уже буду готов.
Когда я возвращался за легковушкой, вдруг невдалеке послышался свист и раздался хлопок разрыва. Чёрт, немцы рядом, видимо услышали в ночной темноте громкий звук работы двигателя, а тот всё же холодный запускался, и начали на звук сыпать минами, это ротные хлопушки, доставали, но вблизи может быть смертельно. Мины падали метрах в двухстах дальше у реки, но вроде приближались, так что сбежав вниз, я завёл машину, пробный запуск я уже делал, и выгнав её наверх, подогнал к задку грузовика. Накинуть жёсткую сцепку удалось быстро, руль у «эмки» свободно вращается, со скорости снята, так что влетев в кабину грузовика, я завёл двигатель и покатил прочь из леса. А немцы, постреляв, замолкли, я уже покинул лес и двигаясь по полю, включив только подфарники, катил по накатанным телегами полевой дороге. Нет, грузовики видимо тут тоже бывали, но редко, всю технику в армию забрали, оттого и перешли местные на конную тягу.
Ехал я долго, до самого рассвета. В паре мест выезжал всё-таки на шоссе, заблудится тут было не трудно. На дороге видел колонны отступающих войск, наших, уставшие бойцы уступали дорогу, я нагло сигналил, и ехал дальше. В одном месте вдруг обнаружил колонну танков, приткнувшихся у посадки, вытянувшись в линию под прикрытием деревьев, там пара «КВ» мелькнула в свете подфарников, ну и свернул к ним. Колонна на отдыхе была. Но начкар бодрствовал, тот узнав, что я им грузовик со снарядами дарю, мол, нашёл на дороге, даже документов не спросил, чуть ли не обниматься полез, с боекомплектом у них совсем беда, каждый снаряд на счету, а тут три полных боекомплекта имелось. Так что я перекинул вещи в легковушку, и оставил грузовик. Дальше танкисты сами разбираться. Да и как не помочь, свои люди, а я покатил дальше уже на легковушке. Снял комбез, форму поправил, вместо фуражки подобранная на дороге пилотка, там убитые лежали, и вот так катил. А когда рассвело меня и взяли. Не на шоссе, как раз на полевой дороге и остановили.
Это был такой же подвижный патруль, вроде тех погранцов, а тут смешенный состав, в основном бойцы НКВД, но пара зелёных фуражек тоже мелькали. Отметив что пулемётчик, поставив на кабину «ДП», направил на меня ствол своего оружия, а из кузова посыпались бойцы, это точно наши, не немцы, я остановился по требованию командира, сержанта госбезопасности, и открыв дверь, выбрался наружу, сообщив тому:
- «Нюрнберг-сорок пять». Сержант по этому коду вы обязаны немедленно доставить меня вашему начальству. Дополнительно сообщаю, что отбил эту легковушку у немецких диверсантов, соответственно захваченную ими у наших, в машине трофеи с трёх немцев. Это была снайперская группа, использующая наши винтовки «СВТ». Далее я буду говорить только с вашим начальством, у вас полномочий нет со мной вообще разговоры заводить. На этом всё.
- Этот код мне неизвестен, но будем работать, - кивнул сержант, и приказал одному из бойцов. - Тимохин, осмотри машину.

На удивление бойцы патруля отнеслись ко мне корректно, после осмотра салона «эмки», меня устроили в кузове грузовика, стиснув с двух сторон крепкими бойцами, хотя и связали руки спереди, документов-то нет, двое устроились в легковушке, и мы покатили прямиком в Киев. Оказалось, бойцы были приписаны к отряду что дислоцировался именно там. Мы уже и УРы проехали и предместья, и в данный момент проехав окраины столицы Украины, подъезжали к зданию где и находился штаб отряда. Сержант молодец не отправил меня в ближний особый отдел или пересыльный пункт, а повёз именно к своему начальству. Видимо чуечка сработала что всё не так и просто.
Мне помогли покинуть кузов грузовика, со связанными руками это было сложно сделать, ну и провели в здание. Сержанту смотался куда-то, но вернулся быстро, да не один, а со старшим лейтенантом госбезопасности, тот и сообщил с интересом меня рассматривая:
- Этот код опознания мне известен, товарищ майор К. С вас сейчас снимут верёвки, подождите в соседнем помещении, пока я свяжусь с начальством.
- Хорошо, - просто ответил я, ничуть не удивившись что меня опознали.
Это в немецких газетах моё фото печатали огромными тиражами. Особенно когда я позировал из люка танка в Берлине, но до советской стороны эти фото дошли в минимуме. Если проще, обычные бойцы обо мне только слышали, а вот такие командиры госбезопасности вполне могли видеть и фото, дали посмотреть для опознания. То есть, я подобного не исключал. Всё же несколько пачек берлинских газет я отправил на Большую Землю, должны были дойти до адресата. Некоторого тщеславия я не был лишён. И вот сейчас видел результаты этой работы, меня сразу опознали, по внешнему виду, хотя и не удивились что я тяжелораненый, а стою на своих ногах. Вот это озадачило, но я надеюсь смогу узнать причины отсутствия этого удивления. У меня даже не спросили ничего по этому поводу.
С меня уже сняли верёвки и действительно проводили соседнее помещение куда принесли чай и бутерброды, на которые я накинулся с жадностью. Время шло, а пока никакого движения я не видел, только охранник присутствовал тут же в кабинете. Поэтому заказал ещё бутербродов, но мне кашу принесли, как дверь заглянул политрук, причём очень знакомый. Тот по-видимому кого-то искал, так как мельком осмотрел кабинет, и хотел было выйти, как зацепился взглядом за меня. Пару раз удивлённо моргнул, и в его взгляде начало проступать узнавание. Ещё бы, я его тоже узнал, один из тех что старшего батального комиссара сопровождал, получившим от меня по морде. Тот ушёл, а вскоре вернулся с двумя бойцами НКВД, и несмотря на мои возражения, мой охранки не вмешивался, видимо знал политрука, меня вывели из здания, надев наручники, и подвели к фаэтону, «Газ-А». И тут на мои попытки вырваться, один из бойцов, по приказу политрука, хорошо так отоварил меня прикладом, окованным металлом, точно по зубам. Так что выплёвывая осколки, я лишь крем сознания отметил как мне закинули в легковушку и куда-то повезли.

[Panadol]

Спасибо! А политрук полюбасу засланый!

[shadowknight]

Последний абзац - бред.
ГГ уже находится в НКВД и какой-то политрук в наглую использует бойцов НКВД и уводит ГГ.

[popadakis]

Нюьнберг-45

Нюрнберг

Последний абзац - бред.
ГГ уже находится в НКВД и какой-то политрук в наглую использует бойцов НКВД и уводит ГГ.

Не бред. В Положении об особых органах ГУГБ НКВД СССР, объявленном 23 мая 1936 г. совместным приказом НКО/НКВД СССР № 91/183 сотрудникам Особых отделов корпусов, флотов, особых отделений дивизий, бригад, укрепрайонов, флотилий, а также отдельным оперработникам, прикреплённым к частям и учреждениям РККА, устанавливалась форма одежды и знаки различия военно-политического состава соответствующих родов войск согласно присвоенным им специальным званиям органов госбезопасности.
младший лейтенант ГБ — политрук
лейтенант ГБ — старший политрук
старший лейтенант ГБ — батальонный комиссар
капитан ГБ — полковой комиссар
майор ГБ — бригадный комиссар
старший майор ГБ — дивизионный комиссар
и т. д. С 1937 г. было установлено взаимосоответствие званий для сотрудников ОО сержант ГБ — младший политрук.
При этом, обращаться к сотрудникам ОО следовало в соответствии с носимыми знаками различия — то есть, например, не «товарищ лейтенант Госбезопасности», а «товарищ старший политрук». Эта практика сохранилась вплоть до отмены званий политсостава в 1942 г.
В феврале 1941 года на базе Особых отделов образовано 3-е Управление/отделы НКО и военных контрразведчиков стали аттестовывать в званиях политсостава.
В июле 1941 г. образовано Управление особых отделов НКВД СССР и особистам вновь присвоены спецзвания сотрудников госбезопасности.
Таким образом, особисты носили форму рода войск, к которому принадлежала часть ими обслуживаемая и имели как бы два звания — собственно присвоенное специальное звание ГБ и звание, по которому их знали в части.

[Владимир_1]

Ситуация надо сказать буквально вопила, что если я что-то не сделаю, меня просто прикончат. И я теперь полностью уверен, что без НКВД тут не обошлось. А как так? Заходит обычный пехотный политрук, и забирает того кто его заинтересовал, да ещё используя для этого двух бойцов НКВД? А они точно местные были, я видел одного в коридоре, тот вроде как из дежурной тревожной группы был. Похоже да, всё это спланировано было. Да и удар прикладом, которым у меня было выбито три верхних зуба, у четвёртого обломок остался, и два нижних, тут два обломка что сильно шатались, порванные губы, кровотечение, нет, шутить со мной никто не собирался. Видимо я так дотянул время, что мне решили показать кто тут хозяин, довёл видимо. Правда, непонятно причём тут этот политрук, у нас как бы разная сфера интересов, того вообще тут не должно быть, но пока я мог только предполагать. Думаю, он немецкий агент, засланец, и опознав меня по фото из берлинских газет, у «Т-28» у меня морда испачкана была, рукой случайно провёл, ну и оставил след, а тут сходу опознал. А раз меня объявили в Германии врагом номер один, причём официально, то естественно тот решил отличится, задействовал свои возможности, и вот, умыкнул меня из-под носа сотрудников НКВД. Конечно предположение белыми нитками шито, дали бы ему меня увезти, так что уверен, НКВД точно тут задействовано.
Сидел я на заднем сиденье между двумя бойцами, и когда мы въехали на мост через Днепр, и тут я понял, если ничего не сделаю, дальше шансов не будет. Это как озарение было, как вспышка. Поэтому пользуясь тем что застегнули мне руки сзади, но локти остались свободными, я резко изогнулся и боднул того бойца что сидел справа, это он меня прикладом приласкал, лбом в нос. Тот обернулся на моё движение. Удар не сказать что сильный, но хруст был, и кровь побежала, а я оттолкнувшись перепрыгнул через этого бойца, второй попытался меня схватить, но не смог удержать и материя моего френча выскользнула из его пальцев. Так что я покатился по дороге, и не смотря на боль в отбитых плечах, руках и груди, приложило меня хорошо, под скрип тормозов легковушки, я вскочил на ноги и одним махом перелетел через перила, рухнув воду с десятиметровой высоты. Хорошо солдатиком получилось, а не плашмя, прыгал головой вниз, но меня в полёте развернуло. Да и воздуха набрал. Правда из-за стресса, да ещё после того как отбил грудь о мостовую, долго я продержатся под водой просто не мог. А с моста, по пузырям в воде активно палили. И ведь попали гады, руку дёрнуло, но дрыгая ногами, я стал отплывать под мост, где и вынырнул у опоры, тут меня не видно, только с берега где пляж виднелся, по счастью пока пустой. Течение у моста имелось, но там где я упал в реку, оно не было высоким, удерживаться за опору было возможно, хотя и неудобно из-за скованных за спиной рук. Хм, застегнули мне их неплотно, поэтому потянув левую кисть, она вроде посвободнее была и сдирая кожу в кровь, выдернул-таки её. Ссадины болели, но я лишь довольно схватился рукой за опору и осмотревшись, держась под мостом, поплыл к берегу. Противоположному оттого с которого меня везли. Десантные немецкие ботинки набрав воды тянули меня на дно как гири, но я старательно работал ногами, не хотелось бы оставаться без обувки, которая к тому же почти по размеру, но потом понял, надо сбрасывать. Поэтому ныряя у опоры, развязал шнурки и сбросил сначала один ботинок, потом повозившись, скинул и второй. Сразу так легче стало. Ну и рану на руке осмотрел, она на правой была, скользнула пуля наискосок, от плеча борозду до локтя оставила, кровит, но рана не смертельная.
А мысль о том, что политрук засланец, я уже отбросил, если бы он им был, его бы тут не было, свалил быстрее собственного визга, а этот по пляжу с другой стороны бегает, под мост бойцов прислал, там их два десятка было. Видимо из охраны моста использовал, так что точно работа НКВД, уже сомнений не было. Под пули лезть я не хотел, поэтому голову почти не высовывал, а продув лёгкие и набрав воздуха, нырнул и пошёл под водой к берегу, цепляясь за ил руками чтобы не всплыть. Именно пошёл, тут глубины метра два. Ох надеюсь на мосту за водой не наблюдают и не увидят муть в воде, которая может выдать меня. Так быстрее было, а шёл я к камышам что виднелись метрах в пятидесяти у моста. Причём камыши выше по течению были, искать меня будут и вниз по течению и вверху, но думаю внизу куда как активнее, поэтому я надеялся, что у меня будет шанс спастись. Тут была не в этом проблема, думаю уйду, опыта всё же набрался, а в том, что из-за разбитых губ и выбитых зубов, держать долго губы сомкнутыми я не мог и постепенно рот заполнялся речной водой с хорошим таким процентом крови. Чуть не захлебнулся.
Вот и камыши, стараясь не шевелить их, высунул рядом нос и рот наружу, устроившись на спине, так меня не видно будет, и отдышался, после этого я двигаясь вдоль камышей, внутрь мне не забраться, сразу засекут по шевелению, так и направился выше по течению, даже постепенно в ритм вошёл. Удалившись метров на двести, стал возится с оковами на правой руке, а то болтались, мешали. Тут тоже обдирая кожу до крови, но смог стянуть их, рука в воде не успела опухнуть. Тут же их и притопил. Уходил я долго, в редкие минуты отдыха, наблюдая за рекой. Там были видны катера, несколько раз и в мою сторону прожекторами мазнули, когда стемнело. Даже слышал бормотание какое-то, вроде рупор использовали, или динамик, но далеко, не разобрал. В общем, я так понял, начались окраины города, стемнело уже, шесть часов воде без малого, крови столько потерял, отчего меня изрядно шатало. Да и то что вода не летняя, осень всё-таки, тоже сказывалось. Хотя назвать её ледяной я не берусь, привык уже, под конец только подзамерзать стал. Суета в городе была видна, пару раз даже перестрелки вспыхивали, видимо диверсантов ловили, если они есть, так что укрываясь низко висевшими ветвями ивы, я выбрался на берег, где дрожа от холода, был лёгкий ветерок, вода всё же теплее была, я стянул с себя галифе и френч, после чего стал выжимать их, хорошо выжал и повесив на ветвях, осмотрел раны. Царапин прибавилось, пулевая рана уже не кровила, замокла в воде, один обломок зуба выпал ещё в реке, выплюнул его, а второй сейчас взял пальцами и выдернул. Да и не выдёргивал почти, чуть потянул и тот на руке остался.
Шевеля руками и ногами, делая зарядку чтобы согреться, меня заметно шатало от потери крови, и от голода, всё же не ел шесть часов, а в мою утробу в последнее время изрядно еды лезет, я всё же согрелся, и натянул на себя влажную одежду и дальше стал заниматься, согреваясь уже в ней. Та холодной была, на теле высохнет. В общем, я решил нечего тут топтаться, нужно в город уходить, за городом меня быстро отловят, а там есть шансы спрятаться, найти еду и получить всё что нужно. Так я и сделал. Патрули военные по городу ходили, на мой взгляд слишком много. В одном месте, а тут были частные подворья, я обнаружил гулянку, видимо именины справляли, если по здравницам судить. Сидели они в саду, пока оставались тёплые денёчки, и праздновали за большим длинным столом. Ночь была, светомаскировка, но людям и так было хорошо, играл баян, кто-то танцевал в темноте под деревьями, а я перемахнув через забор, спокойно подошёл к полупустому столу и устроился за ним, сразу приступив к потреблению пищи. Сметал всё что попадалось вблизи, потом пришлось пересесть, так как там где я сидел, пищи не осталось. Далее сделал так, взял платок, а он под чугунком был, ранее в нём картошку варёную приносили, её уже съели, и завернул в платок хлеба, нарезанного сала, куриную ножку, кусок пирога с рыбой, и нашёл по запаху колбасы, хотя и немного. Не знаю кто тут гулял, но богатый стол, даже подтаявший холодец был, я и его попробовал, очень вкусно получилось. Кстати, иногда я примечал что среди гуляющих военные были. Ко мне один пьяный пристал, допытывался в чём смысл жизни, но я просто ушёл в темноту и пересел на другое место, с другой стороны. Есть приходилось боковыми зубами, впереди ничего нет, отрезал ножом, что тут нашёл, мелкими кусочками, и так ел. Быстро не получалось, рвать нечем, суки, до сих пор бесит такая гостеприимность, так что я теперь учёный. До конца войны ни за что и никогда в контакт не вступать, да и потом сомневаюсь. Думаю, если тут мне зубы выбили за то что я сам добровольно пришёл, то там просто пристрелят, а я несмотря ни на что жить всё же хотел. В общем, как я думаю, до конца войны провоюю с немцами, но у них в тылу, потом сделаю левые документы фронтовика, может под ними и повоюю и уеду на просторы Союза. Вон, в тот же Казахстан, в шестидесятых и семидесятых замечательное время, как раз для старости и пенсии. Да, решено. Может во мне сейчас злость говорит и не понимание почему меня так встретили, но решил я всё же твёрдо, больше никаких контактов с правительством Союза. Они свой оскал показали, мне не понравилось.
Наевшись, как я уже говорил, из-за того что передних зубов нет, и боль никуда не ушла, а вспыхивала с новой силой, ел я медленно, но утробу свою ненасытную всё же набил, да ещё припасов набрал, возможно на весь завтрашний день хватит. Думаете это всё? Нет, грабить изменника так грабить, конечно совесть начала возмущать, но я её придавил. Так что попытался пробраться в дом, но там свечи горят, окна зашторены, увидят и не опознают, ещё крик поднимут, сунулся в баню, а там охи вдохи, а за домом, где несколько мужиков курили, о чём-то пьяно споря, я обнаружил бельё. Видимо сохнуть повисли, а перед гулянкой сняли и бросили в корзину. Поискав в ней, подобрал комплект одежды, гражданской. Женской. Длинное чёрное платье, кофта, два головных платка, чтобы лицо и голову закрыть, а то по разбитым губам, что сильно вздулись и опухли, распознают. В общем, женщину искать не будут, хорошая маскировка. Так как одежда влажной была, я потому и понял, что её с верёвки снял, то я прихватил её с собой, у забора из кустов малины достал узел с едой, перемахнув через ограду, и пробежав подальше, ушёл на две улицы, благополучно спрятавшись от двух патрулей, и найдя дом где не гавкала собака, забрался туда и устроился в кустах вишни. Они густые, со стороны не должно меня быть видно, ну и уснул, накрывшись женской одеждой, хоть что-то.

Утром меня разбудило покашливание. Не дрягаясь я осторожно покрутил головой, вроде меня не обнаружили, и чуть приподнявшись, осмотрелся. Ага, тут старики жили, вот дед сидя на завалинке и правил какой-то ремень, я подозреваю от лошадиной сбруи. Сев, я развязал узел с продовольствием, а есть хотелось снова так, как будто я ничего не ел, взяв тот кухонный нож, а я его тоже прихватил, острый, и стал нарезать треть припасов мелкими кусочками чтобы мне было удобно жевать. Ну и вот так начал есть, внимательно поглядывая по сторонам чтобы врасплох не застали. Среди припасов горшочек с квасом был, их там на столе шесть стояло, вот я со всех остатки слил и один наполнил, закрыл вощёной бумагой и с собой взял. Но пил понемногу, пока не понятно где воду брать. Поев, я снова лёг, задумавшись, нужно что-то делать, найти временное пристанище, и подворье этих стариков, бабка тоже выходила, что-то собирала с грядок, мне вполне нравилось. Глуховатые и подслеповатые старички моё присутствие вряд ли заметят. А то что они имеют этот недуг, обычно приходящий к старости, я отметил по их общению явно привычному почти ласковому переругиванию.
К обеду те ушли в дом, я покинул вишню и пробравшись к хозпостройкам забрался на старый сеновал. Сено тут ещё было, хватит чтобы спрятаться. Только кормить ею было некого, видимо те отказались от хозяйства, доживая своё время, кошка имелась, та ко мне колбасу бегала клянчить, да с десяток кур, вот и всё что у них было. так что устроившись там, я сам пообедал, и стал возится с ранами. Платок уже не нужен был, остатки продовольствия сложил в углу, поэтому нарезав тот, собираясь наложить что-то вроде бинта на рану на руке. Всё же та кровила потихоньку. Шить нужно, всё же глубокая борозда, да и закрыть от пыли и грязи необходимо. Этим я и занялся, подняв воротник и выдернул иголку с нитками, и сунув в рот кляп, ох и больно, стал неловко левой рукой шить рану. Восемь швов наложил. Когда закончил весь в поту оказался. И с полчаса лежал тяжело дыша, приходя в себя. Только после этого повязку наложил, предварительно смочив её мочой. Потом отдыхал часа два, и когда силы вернулись, делом решил заняться. Померил женскую одежду, нужно же привыкать к ней, а потом снова переодевшись в свою комсоставскую форму, залёг на сене, отдыхая, и поправляясь, набираясь сил, именно это мне и было нужно. Да, оставшийся обломок зуба тоже наконец выпал, а то одна боль от него. Вот теперь дёсны пусть потихоньку заживают.
На сеновале я так и провёл следующую ночь. И утром, переодевшись в женские одежды, ещё даже не рассвело, тихо прокравшись к туалету, где сделал свои дела, ну и утопил палкой свёрток с формой. Уничтожил улику. После этого покинув подворье, изредка проверяясь, уже светлеть начало, направился в сторону рынка. Точнее, буду искать, где он находится я не знаю, а спрашивать, с моей дикцией, это вызвать подозрения, да и голос у меня грубый, мужской. Я попробовал говорить, и понял, надо учиться и приноравливаться, совсем голос изменился из-за отсутствующих зубов. Сам едва понимаю, что говорю. Оделся я вроде нормально, то что бос, так многие так ходят, сороковой размер ноги для женщин конечно великоват, но сильно в глаза бросаться не будет, скорее даже наоборот, вполне симметрично смотрится. Открыты у меня были только щиколотки. Рукава длинные это хорошо, платок белый что я так сохранял, тот самый головной, был хорошо замотан. Почти четыре часа учился, пока не усвоил эту нелёгкую науку, закрыта голова, нос и губы. Видны только глаза. Я бы и нос оставил, однако от удара прикладом, у меня под глазами залегли тени, и женщина с двумя финалами, мне кажется, будет привлекать излишнее внимание, что мне категорически противопоказано, так что вот так нормально. Правда, я в таких одеждах женщин в основном по деревням видел, в городе куда роще, но сначала войны тут столько беженцев оказалось, к ним уже постепенно привыкли, и теперь не думаю, что на меня обратят внимание.
Вчера я доел все припасы и сейчас утром меня просто крутило от голода, тело требовало ресурсов, а их не было, лишь воды напился из колодца стариков, но этим долго желудок не обманешь. Двигаться тоже сначала пришлось учиться. Никаких широких шагов и размахивания рукой для удобства, семенил, опустив глаза, вот так и двигался. А заметив женщину с пустой корзиной, уже рассвело и чем дальше, тем больше народу на улицах появлялось, последовал за ней. К счастью мне повезло, та действительно шла на рынок, и сама того не зная довела меня до него. А тот уже вполне работал, и бурлил, покупатели всё подходили и подходили. Вот и я туда шмыгнул и стал изучать ряды. Пока особых идей у меня не было, а нужно закупиться, но я надеялся, что придумать. Нож тот кухонный был при мне, на левой руке, я же всё-таки правша, примотан к руке, рукоять вперёд, не выпадет, его можно только выдернуть, так что если что не так, есть средство. Рынок поражал, похоже с войной он не только не закрылся, а ещё и разросся. Орали бабки, продавая свежее молоко и булочки с пирожками, горланили попрошайки, коих на рынке оказалось на удивление много, воришек тоже было изрядно, я пока шёл, цепким взглядом приметил как обворовали двоих. А это идея, и чем я больше о ней думаю, тем больше мне она нравится. Денег-то нет, но воры есть, они со мной и поделятся. Тем более опыт московский имелся, как мы бандитов там чихвостили. Правда тут я их грабить буду, а не зачищать, но особой разницы для выживания я не видел. Эх, тот бы схрон посетить что у Москвы был, где в дупле той рощи деньги спрятаны, во там изрядно было, на много что хватило бы.
Охота на воришек началась с того что я стал выслеживать их, старясь делать это незаметно, и что немаловажно, скрытно. Иначе засекут и всё прахом пойдёт. Видимо не помогло, да и не такой я спец по наружке, чтобы местных провести. В общем, чем-то я себя выдал и когда я последовал за тем, к кому стекались все деньги, там за сараями меня уже ждали. Кроме того молодца, за котором я шёл, был с ним ещё один, и ещё двое ступили дорогу сзади, перерезая отступление. Здоровые морды, почему не воюют? Парни-то что по карманам шарили, все как один мальцы, а этими за двадцать, ряхи отъели, скоты. А вот встречал меня радостно, любясь, тот молодчик, который забрал все уворованные деньги, он первым тишину и нарушил:
- Ох какая краля, и с чего бы ей за мной ходить? Не понравился ли случаем?
Я только сейчас, с выбитыми зубами, начал отчётливо понимать, что молчание золото. Поэтому просто подходил к ним, та пара что со спины шла, сблизилась, и когда уже настал миг что меня вот-вот схватят, молодчик ещё и нож достал, хороший такой свинорез, я внезапно для всех выдернул нож и чиркнул им по горлу обоих, молодца и того что стоял рядом. Уж больно шикарно те подставились под один замах, отшатнутся не успели, хорошие линии на горлах прочертил, повезло что они одного роста, не пришлось наискосок бить. Ну и развернувшись, я левой рукой врезал в челюсть одному, и всадил ножу в грудь второму. У одного нокаут, у второго нож в сердце, труп. Действовал я быстро, посмотрев на кофточку, та светлая, на неё брызги крови попали, это на юбке чёрной их не особо видно, да и то затёр, ну и стянул куртку с того что вырубленным лежал, повесив её пока в стороне. За это время порезанные уже прекратили дёргаться, фонтанируя кровью, поэтому только сейчас обшарил карманы всех четверых. Толстая пачка денег, и монет ещё, были у молодца, у остальных трофеи тоже имелись, но не так и высоки. Зато нашёл два «Нагана» с небольшой россыпью патронов, и аж шесть ножей. Забрал всё.
Надев куртку, та мне заметно велика, но ничего, нормально. Проблема была не с ней, а с трофеями, сумки или сидора нет, всё по карманам не распихаешь. Нужно было что-то делать, что-то придумать. Решение нашлось, спрятать большую часть трофеев. При себе оставив половину денег, остальное спрятал подальше от места где приговорил четверых парней, четвёртого я без особых сомнений добил, ну и след трофейным табачком посыпал, не знаю использует местная милиция собак или нет, но сделал это. Спрятав всё что пока не нужно, я направился обратно на рынок. Там первым делом купил большую корзину и материю, коей закрыл корзину. Чтобы не показывать содержимое, и вот так с корзиной на сгибе локтя я вообще отлично вписался в местную суету, на меня никто не обращал внимания, я как бы стал серой массой. После приобретения корзины я приметил отличный большой вещевой мешок, явно сами шили из хорошего материала, новый можно сказать, проверил и купил. Всё я это делал молча, не сказав ни слова, жестов вполне хватало, меня понимали, сообщали цену, и я оплачивал, так и шло всё. После вещмешка отловил бабку и приобрёл у неё все ставшиеся двенадцать пирожков с мясом, шесть с ливером, девять с луком, и четыре с капустой. Их почему-то больше всего разбирали. Ну и крынку молока. После этого покинув рынок, укрывшись в зарослях кустов, тут рядом пустырь был, и достав нож, размотав платок, чтобы освободить лицо, стал резать пирожки и вот так за полчаса утолил голод. Половину пирожков как не бывало, да и молоко всё выдул что было. К счастью, пока я трапезничал меня так никто и не застукал, поди объясни почему мужик в женской одежде да с мордой разбитой тут прячется.
Сразу возвращаться я обратно не стал. Меня ведь засекли, и то что те четыре молодчика решили меня прихватить, мелкие воришки могли знать, а как обнаружат тела, вполне возможно начнут искать на рынке, оно мне надо так палится? Поэтому посидим тут часа четыре, до обеда, пока накал поисков не снизится, и можно будет посетить рынок снова. Только надо как-то внешность поменять, точнее одежду, а то эта известна, да и куртка что на мне тоже. В общем, придумаем что-нибудь.
Так я в этих кустах и просидел, и подальше от входа, там одинокие путники заскакивали, нужду справить, в общем, как туалет был, это у меня тут тихо и свежо. Часы наручные у меня были, из той четвёрки их имел только вожак, тот молодчик, и по ним дождавшись часа дня, я за это время оставшиеся пирожки приговорил, и вот направился обратно на рынок. Бабки расторговавшись уже разбежались, но мне и без них было у кого что купить, так что внимательно поглядывая по сторонам, народу тут похоже было даже больше чем утром, я стал выискивать то что мне нужно. Покупал по одной вещи у разных торговцев, чтобы те не задались вопросом, а чего это баба мужскую одежду приобретает? Самое важное это конечно же обувь. Нашёл сначала одного торговца, там не было нужного размера, потом второго. У этого оказались сапоги сорок первого размера, тоже неплохо, хоть не малы будут. Пошиты хорошо и качественно, так что оплатил, а у его соседки два комплекта портянок купил, теплых, на ворсе. И подумав, шерстяные носки по размеру. Брал всё на глаз, не будешь же мерить перед ними. Потом нашёл кепку, и теплую куртку с низкими полами. Всё покупки убирал в корзину, хотя та почти полная была. Купил два комплекта трусов и маек, потом армейское утеплённое бельё, не ношенное, продали из-под полы. Штаны и две рубахи приобрёл. Пытался найти плащ, но случайно обнаружил пусть и старую, но целую без дыр армейскую плащ-палатку. Купил её. Одеяло шерстяное взял.
На этом по одежде всё. Всё также поглядывая внимательно по сторонам, занялся продуктами питания и утварью. Приобрёл глубокую тарелку, лужку с вилкой, котелок и чайник. Сковороду брать не стал, не скоро мне ещё жаренным лакомится. Соли полкило взял, перца с трудом нашёл, круп два кило, картофеля тоже два, с десяток луковиц, муки кило и макарон две пачки. Случайно увидел, в серых картонных коробках. Потом приметил консервные банки, оказались рыбные, взял два десятка. Есть не просят, тут главное вес. Всё продовольствие я убирал в корзину, а всю одежду и одеяло с плащом переложил в вещмешок, кроме сапог, так что теперь мешок за спиной был, корзина на сгибе руки. В принципе в корзине место ещё есть, хотя уже тяжеловато, но ничего, справлюсь. Поискав, приобрёл рыболовные принадлежности, без удилища, если потребуется сам срежу. Нашёл материю что может заменить шейный платок, низ лица прикрывать, взяв две чёрного и зелёного цвета. Блокнот ещё купил и карандаш.
Потом вернулся в продовольственные ряды, так как в вещевых заметил одного из воришек, но тот вроде меня не приметил. Тут взял две половинки пирога с капустой и вишней, две крынки молока, два десятка верных яиц, мне предложили ржаных сухарей, взял два кило. Мне конечно их не разгрызть теперь, но если в чай помакать, а я купил его, вместе с баночкой мёда, то вполне есть можно. Только после этого я направился к выходу. А там раз, старичок как раз подъехал, солёное сало продаёт прямо с телеги, да ещё не прошлогоднее, а свежие, два месяца назад засолил. Я разве пройду мимо такого сокровища? Денег не так и много осталось, потратил больше чем рассчитывал, но на остаток хватило на два с половиной килограмма. Тот тремя кусками выдал, обернув в чистую холстину. После этого тяжело нагруженный я добрался до схрона, к счастью его никто не обнаружил, забрав всё что там оставил, убрав в мешок, в корзине уже места не было, один револьвер спрятал под крутку, выхватить можно быстро. После этого я направился к окраине столицы. Пора покидать это не самый безопасный и что уж говорить, недобрый город. В общем, мне тут не понравилось, и не думаю, что когда-нибудь хоть раз вернусь сюда, впечатления остались ну самые негативные. И что не сделаю, их уже не изменить.
План был такой, город покинуть ну очень сложно, посты, засеки, секреты, подвижные патрули. От деревенских я наслушался, те обсуждали усиление охраны города, всех осматривают, даже детей, поэтому выход один, река. Не думаю, что её тоже оставили без внимания, даже больше чем уверен, что и там немало секретов и постов наблюдения, что поднимут тревогу при любом шорохе, или заметив любое плавсредство, так что и тут отход палка о двух концах, я двигался к реке, но целью моей была отнюдь не она, а железнодорожный мост, через который поезда заметно сбавляют ход и можно вскочить на площадку. А если грузовой, то и на платформу. Мне далеко не нужно, километра на сто, чтобы уйти за зону поисков. Да, все поезда идут на Москву, туда линия свободна, и хотя немцы бомбят её часто, восстанавливают пути очень быстро. Это единственный шанс, который я просчитал, по-другому прорваться из города вряд ли получится. А то что ищут меня, это я понял по срокам, усиление наступило после моего побега, по времени сходится. Добить хотят, к гадалке не ходи. Недоделали работу, и вот хотят закончить её. Ничего, там я найду возможность перебраться через линию фронта, желательно по воздуху, оно так быстрее и комфортнее, а дальше уже освоюсь в белорусских лесах, там в сорок первом партизанского движения почти и не было, ну и сформирую отряд. Хотя нет, глупость сказал, меня тогда быстро вычислят и группу зачистки вышлют для окончательного решения вопроса. Значит будем действовать в одиночку, тогда я пакостить немца буду долго. Да, так правильнее.
У железнодорожных путей частные дома были, и у одного дома малина разрослась не только на огороде, но и снаружи, вот там я и спрятался, ожидая ночи, укрылся хорошо и после недолгих размышлений уснул, завернувшись в плащ. Нужно выспаться до наступления темноты, чтобы без усталости и сонного состояния попытаться взобраться на платформу. Уж я постараюсь. Выхода всё равно другого не было, раз на меня такую охоту до победного конца устроили.

[Panadol]

Спасибо!

[Jitel]

никого не хотел обидеть

А, я и не обижаюсь.

[Reks 3331]

Ну-ну, "горячие финские парни".

[AllexxGL]

Интересно, а что на верх доложат, ведь ГГ засветился и информацию об этом уже не скрыть, кто-нибудь да решит так выслужиться.

[lerner]

Код активирован. Конечно доложили сразу.

[AllexxGL]

А как тогда оправдываться допустим за удачный расстрел? Ведь это похоже и планировали. А как в войсках к этому отнесутся, когда узнают, ведь Майор К. самая знаковая и известная фигура в армии и стране расстрелян политуправлением.

[popadakis]

лужку с вилкой,

ложку