#874 Владимир_1 » 25.12.2011, 16:04
Любовно проведя ладонью по борту своего ястребка я, потрогал пальцами десять белых звездочек нарисованных на фюзеляже рядом с большой красной звездой. Показывающих количество моих побед. Десятый сбитый на «пешке» мне все-таки засчитали, не смотря на все препоны. Никифоров подтвердил, что лично видел как были сбиты мессеры. Еще бы он сам в этом участвовал. Семеныч стоял рядом, и с легкой улыбкой смотрел как я здороваясь с истребителем после долгой разлуки. Для меня три дня это долго.
- Звезды я вчера нарисовал, должны уже высохнуть,- сказал он.
- Выдохнули. Трафарет сами вырезали?- спросил я.
- Горкин, писарь в штабе. А что что-то не так?
- Да нет. Хорошо. Спасибо Виктор Семенович.
Я сам попросил нарисовать звезды, а то сбитые есть, а подтверждения этого на самолете нет. Семеныч тянул с этим, видимо ждал разрешение Никитина, и получив, нарисовал их.
- Ну что? Давай проверим технику, а то вдруг сегодня вылет.
- Не должно сегодня полетов нет. Командование дало день на отдых и приведение себя в порядок. Может ребята из второго взвода приведут за это время в порядок те три машины,- указал он подбородком на несколько бомбардировщиков разной степени разукомплектованости стоящих в укрытии и под маскировочными сетями, которых облепили люди в черных комбинезонах.
- Будем надеяться. Ну что давай смотреть,- сказал я и помог Семенычу скатать маскировочную сеть с истребителя.
ЛаГГ стоял в капонире, так что убрав средства маскировки, мы стали делать проверку всем узлам истребителя.
После ужина когда стемнело, я пробрался в землянку где квартировала Лютикова, там меня ждал горячий прием, после которого меня утром вытурили наружу.
Командование не обмануло, полку действительно дали отдохнуть целые сутки, учитывая напряженность боев это было трудным для них решением, но оно дало нам хоть немного придти в себя. В строй вернули еще два СБ, доведя количество машин до семи штук, на очереди стояло еще четыре. Вчера вечером с мест вынужденной посадки притащили еще две машины. Причем не нашей части. Подобное «воровство» случалось частенько. Если нет охраны, значит брошенный, именно так оправдывались наши эвакуаторщики, под молчаливое одобрение командования полка. Машин не хватало, получили как-то один раз семь машину из одного полка, отправляемого на переформирование и пополнение в тыл, и все, так что выживали хоть так.
Зала для получение задания, в полку не было, поэтому получали приказ на опушке, рассевшись на траве. Некоторые сидели на планшетах, некоторые вроде меня, самые умные, на принесенных с собой парашютах.
Задачу ставил командир пока майор Никитин. Разбомбить переправу и войска скопившиеся на ней. После него слово взял комиссар полка, ведущий группы.
- Заходим со стороны солнца. Леонтьев, первым заходом накрывает зенитные средства. Второй волной идут остальные. Ведущий я. Построение стандартное. Воздушное прикрытие осуществляет старший сержант Суворов. Если кто не знает его..
- Все его знают,- раздались многочисленные голоса. Были слышны отчетливые смешки.
Комиссар, когда поглядывал на меня, постоянно морщился, наконец, он не выдержал и сказал:
- Суворов, что у вас за вид? Мало того что есть один синяк под глазом, так откуда еще один взялся?
- Ночью до ветра пошел об косяк ударился. Не видно ничего было,- смущенно ответил я.
- Два раза?
- Второй раз, когда возвращался,- ответил я мрачно.
По летчикам прошелся ветерок смеха. Едва слышно послышалось:
- Знаем мы этот «косяк»..
- Вопросы есть?- спросил комиссар.
- У меня. Мне не известно система вашего построения. Высота полета. Так же свое место при сопровождении. У нас разные скорости, а это значит что сопровождать я вас рядом не смогу. Поэтому вы часто будете терять меня из виду. Так же преимущество в охранении, это сопровождении на высоте,- сказал я и сел на свое место.
- Хм. Высота три тысячи. Идем двумя звеньями. Я ведущий. При подходе к цели вперед выходит машина Леонтьева и атакует зенитные батареи. На счет сопровождения вы товарищ старший сержант, насколько я знаю более компетентны в этом вопросе, так что мы вас слушаем.
Встав, я посмотрел на парней которых буду прикрывать, и начал говорить:
- ЛаГГ машина своенравная. У нее есть свои недостатки, как и преимущества. Поэтому нужно вести сопровождение так чтобы использовать именно свое преимущество, и недостатки машин противника. А это значит …
Первый вылет меня разочаровал. Он был какой-то … обыденный что ли.
То есть взлетели, я занял свою позицию на километре выше группы и сопровождал их до места бомбардировки. Лететь пришлось «змейкой». Это и скорость меньше, и для немцев проблема атаковать при таком полете, так что летел спокойно. Бомбардировку я смотрел краем глаза. Больше за воздухом наблюдал. Но кроме «костыля» ничего так и не увидел. А вот при возращении оставив за спиной горящие понтоны и берега забитые техникой, я заметил на трех километрах двух охотников, которые шли в сторону моих подопечных. Комиссару пришлось брать левее и спускаться ниже, чтобы не попасться на глаза немцам, так что ушли они спокойно. Немцы меня видели, но атаковать не стали, ушли на свою территорию, вот и весь вылет. В отличии от остальных летчиков, меня вылет разочаровал, нет так я себе его представлял.
После посадки был разбор полетов. Пока Семеныч осматривал машину, загнанную в капонир я слушал комиссара, который давал оценку нашему вылета.
Во время лежания санчасти, я как-то не обращал внимания на работу полка. Сейчас он мне казался странным. Изучал я в основном сорок четвертые и сорок пятые года войны. Там не было одного или в крайнем случае двух вылетов в день. Пять-шесть не меньше. То есть работали на износ, ели не вылезая из машин, справляли нужду рядом с самолетом, лезли обратно и снова взлетал бомбить. Тут же такого не было. Один вылет, ну максимум два, и все. Такое впечатление, что они воюют по стандартам мирного времени. Не настроились еще люди на подобную работу. Летчики то были готовы, но командование еще нет. Полк того же Запашного делает не менее трех вылетов день, но и это не придел, почему же они это не видят?
Похвалив меня за прикрытие, комиссар отпустил нас отдыхать, пока механики осматривали технику. Сдав парашют, я под гул садившихся «чаек» вернувшихся с вылета, направился к ЛаГГ-у.
- Как аппарат?- спросил я у Семеныча.
- Норма. Бензин привезли три бочки, шестьсот литров, все что смогли пока достать. Через три дня обещали еще подвести.
- Хорошо. Комиссар сказал, что возможно сегодня еще вылет будет. Нужно быть наготове.
- Будем.
- Я если что обедать.
После столовой я направился в санчасть. Из нее меня уже выписали и поселили в землянке с первой эскадрильей, так что шел я к Лютиковой. Поболтав о том о сем, я вышел было от нее как увидел суету у штабной землянки.
Как я и думал, вечером был вылет, а вот он не прошел так как первый.
- Сокол-2, со стороны солнца на вас заходят четверка мессеров. Будьте готовы. Атакую!- сказал я и вылетев из-за облака за которым прятался, бросил свой ястребок в глубокое пике.
Немцы хотели перехватить строй бомбардировщиков шедших на двух тысячах с полной загрузкой, на подлете к цели.
«- Наверняка из охранения колонны!»
Летели мы бомбить, насколько я понял длинную артиллерийскую колонну, которую засекли «чайки» майора Запашного, возвращаясь со штурмовки другой колонны. Моя идея использовать их как штурмовики, нашла горячий отклик в сердце Запашного, особенно когда он вернулся с первого вылета с шальными глазами, и захлебываясь восторгом рассказывал как они штурмовали эрэсами пехотные колонны противника.
Судя по длине, это была бригада, или что-то другое. И почему-то она оказалась под воздушной охраной. Хотя может немцы куда по своим делам летели, но встреча таки состоялась.
Строй бомбардировщиков сплотился, ожидая подлета немцев которых они пока не видели.
Немцы меня разочаровали. Честно. Нет, меня конечно плохо было видно, я постоянно укрывался за облаками, но то что они меня не засекли это ни в какие ворота.
Мессеры были в пятистах метрах от строя бомбовозов, как я тихой запой пристроился к ведомому задней пары, и открыл огонь уровняв скорости.
Немцы поняли что из сбивают, только когда второй задымил, клюнул носом и пошел вниз. Дав по газам я стреляя короткими очередями стал догонять первую пару мессеров, которые тоже дали форсаж. Видимо пилот второго сбитого, успел крикнуть по рации, первый то точно не успел, очередь прошлась по кабине, поэтому они так и задергались.
Ни о какой атаке бомбардировщиков, речи уже не шло, оба мессера скользнули под огрызающийся строй, пытаясь уйти из под удара.
На горизонталях мессеры помедленней ЛаГГ-а, чем я и воспользовался быстро догнав ведомого и стал обстреливать его. Удивительно верткий истребитель уходил из под атак, и мне приходилось постоянно удерживая его в прицеле крутить фигуры высшего пилотажа вслед за немцами, и тут они разделились. Задумка была удачная, хвост мне никто не прикрывал, и ни что не мешало ведущему подойти ко мне сзади.
«- Тренироваться надо!»- думал я, когда очередная очередь прошла мимо.
В это время ведущий зашел ко мне в хвост, и у нас получилось этакая спарка. Мессер, за ним я, и другой «худой» который висел на хвосте.
Я достаточно быстро бросил попытки сбить преследуемый мессер, теперь просто держался за ним, пытаясь не попасть в прицел немцу, что был сзади.
«- Квалификация-квалификация, а попасть не могу!»- думал я, когда рядом снова пронеслись огненные струи, от которых я еле-еле увернулся.
И тут я вспомнил про капитана Титаренко, который в сорок третьем на Курской дуге попал в такую же ситуацию, правда на Яке, но особой разницы не было. И я поступил точно так же как и он.
Нажав на кнопку выпуска шасси и открытия закрылок, я сильно замедлил скорость. Не ожидавший этого немец пролетел на скорости мимо. Нос я уже поднял в ту сторону, где он должен был пронестись мимо и нажал на гашетки.
Дав короткую очередь, пулеметы замолчали, закончился боеприпас, но немцу хватило и этого. Клюнув носом, он понесся вниз и врезался в землю. Судя по тому что он не дымил, я убил пилота. А вот четвертый, которого я преследовал, не останавливаясь скрылся на большой скорости. Убрав закрылки и шасси, я с разворотом пошел к своим подопечным, под их крылышко. С отсутствием боезапаса, теперь они меня должны были защищать, а не я их.
- Сокол-2, я Малой. Работу закончил, иду к вам.
- Малой, вас понял встречаем,- услышал я ответ радиста комиссара.
Пока я гонял мессеров, или они меня, бомбовозы уже разгрузились, и повернули обратно, когда мы повстречались.
«- Ого, как немцы близко! Не ожидал, быстро они двигаются!»- подумал я посмотрев на дымы оставшиеся на месте бомбардировки. Вдруг среди дымов вспух огненный клубок, выбросив в небо не маленький столб огня и дыма.
«- Машина с боезапасом рванула, а то и не одна!»
Пристроившись рядом с бомбовозами я снизил скорость, уровняв ее с их ней, так и дошел до аэродрома, благо больше мы не с кем за это время не встретились.
- Как аппарат?- спросил Семеныч, как только я заглуши мотор.
- Мировой,- ответил я устало. Подчиненные Семеныча быстро вкатили самолет в капонир в месте со мной, и стали его маскировать срубленными ветками.
- Боезапаса нет. Все отстрелял, до железки,- сказал сержант Оленев, наш оружейник.
- С немцами встретились?- спросил тревожно Семеныч, помогая мне выбраться из кабины. У меня честное слово сил на это не было.
- Ага. Четыре охотника. Заходили на наших со стороны солнца. Ну я на них сверху и ..
- Сколько сбили?- спросил механик.
Я в это время уже спустился на землю, меня заметно шатало, поэтому оперся о крыло.
- Троих. Только я тебя прошу Виктор Семенович. Нарисуйте только две звезды, не надо мне тринадцать.
- Нарисуем. Главное чтобы засчитали, а то знаете ли..
- Да знаю .. смотри двадцать минут с момента боя прошло, а меня все равно еще бьет.
- Это нервное перенапряжение, бывает.
- Бывает… Ох, и погоняли они меня там, ох погоняли .. Ладно, я в штаб, мне еще рапорт писать. Напишу и купаться, вода всю усталость снимает. Посмотрите есть пробоины, а то мне кажется были удары по корпусу.
- Посмотрим, товарищ командир,- успокоил меня старшина. Развернувшись, я направился к штабной землянке, где уже собирались летчики после вылета.
Рапорт у меня приняли без особого удивления. Оказалось, комиссар уже рассказал о сбитых, правда он видел только двух, но и это хлеб. В рапорте как обычно я достаточно подробно написал как сбивал, и что делал.
После того как устно доложил майору Никитину результаты вылета, и ответил на его вопросы, я взял сменную форму, то есть комбинезон и направился на речку. Купаться, благо теперь мне это делать можно.
После чего после возращения, когда стало совсем темнеть, я заскочил в столовую, и поев, направился к самолету. Узнать как там дела.
- Три дыры в левом крыле, товарищ командир. Бак пробит. Но мы за ночь заклепаем, не волнуйтесь.
- Спасибо. Я спасть. Утром еще забегу,- ответил я и развернувшись направился в землянку, где не слушая разговоры соседей по койкам, завалился спасть.
Я не писатель - я просто автор.